Защитникам Чайковского

Защитникам Чайковского

Национальная музыкальная академия Украины имени П .И. Чайковского представлена ​​ученым советом манкуртов-коллаборантов, разродилась единодушным заявлением, мол, нельзя отдавать Чайковскому россиянам.

Не вижу, в принципе, ничего удивительного, потому что ректор заведения Максим Тимошенко раньше, в марте, когда Киев слушал артиллерийские дуэли, а под Киевом его братцы россияне насиловали и пытали, умудрился со страниц The Independent вписаться за русскую культуру. Ну, конечно, нет более важной задачи в полуосажденном Киеве с идущим кровью пригородом, как вписаться за россиян. Просто немедленно нужно было, пока не эксгумировали никого в Буче – потому что тогда оправдывать будет сложнее.

Но вернемся к Чайковскому. Человек этот имел какую-то судьбу украинской крови, как и шовинист Достоевский, например, это правда. Человек этот, как в общем-то все залещаны, в частности, шовинист Пушкин, любил «провинцию у моря»: херсонские арбузы, мелитопильская черешня, яйца, млеко, курица, шнель-шнель – ну вы в курсе, все они Украину любят, но, беда, любят так, чтобы без украинцев или если с нами, то на барщине или в колхозах. В творчестве же у Чайковского Украина хоть и случается, но это не Украина, это Малороссия. Например, ему принадлежит опера Мазепа, и нет, не по Байрону, а по Пушкину. Это сейчас Мазепа для нас, если не герой, то контраверсионная фигура, а в Российской империи «мазепинство» – это была стигма для украинцев. Современники это очень хорошо понимали, так перевод Гребенкой Полтавы Пушкина был одной из причин, почему от него дистанцировался Шевченко. В конце концов, предоставлю слово современнику Чайковскому, Грушевскому: «В рождественском репертуаре киевской оперы украинский этнографический колорит должны были представлять «Башмачки» Чайковского, исторический – его же «Мазепа». С точки зрения национального колорита обе оперы дают мешанину украинского с нижегородским, и где, но на украинских сценах это не может не поражать слушателя. Сидя на их спектаклях, нельзя было отогнать от себя мысли, почему бы вместо них, или рядом с ними киевский театр не выставил «Рождественской ночью» или «Тараса Бульбы» Лысенко, как приходилось нам слышно – полностью готового к спектаклям. «Рождественская ночь» назад три года, по случаю юбилея Лысенко, шла несколько раз на киевской сцене, и все могли убедиться вполне возможной для выставления, и у публики имела успех; потом однако снята она с репертуара и до сих пор не повторялась.

А это грех перед украинской музыкой, и перед украинской публикой, и перед Киевом как центром и столицей Украины. Украинский народ прославлен своей музыкальностью, украинская песня, мотивы народные своим богатством и оригинальностью обладают мировой славой, украинские певцы и певицы собирают аплодисменты по сценам разных краев. И киевская опера должна хоть столько сделать, чтобы тем украинским операм, которые имеем («Рождественская ночь», «Утопленая», «Тарас Бульба» Лысенко, «Екатерина» Аркаса и т.д.) дать место в своем репертуаре. Это дало бы повод к более живому развитию украинской музыки – бесспорно, что украинская опера и движется так медленно, потому что нет для нее никакого поля. Как видим, Грушевский не в восторге от тотального доминирования мешанины украинского с нижегородским Чайковского и сожалеет, что нет настоящих украинских композиторов. Поэтому, наверное, и нет, что имперские темники не прорабатывали. И это, между прочим, было опубликовано в газете. В каких выражениях наброшенного империей Мазепу обсуждали приватно, можно себе представить.

Артем КОМИСАРЕНКО

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *