За что Кадзуо Ишиґуро дали Нобелевскую премию

Каждый 18 октября бессмертных – именно так называют Нобелевской жюри по литературе – получают свои 15 минут славы в прессе.
За что Кадзуо Ишиґуро дали Нобелевскую премию

Правда, в данном случае целесообразнее сказать «позора», поскольку все экономические, политические и другие «интернет-аналитики» вспоминают о литературе и начинают наперебой пубилкуваты длинные обличительные посты и статьи, где жюри обвиняют в субъективности, Нобеля порицают за формулировку «идеализм », который, согласно завещанию, должно быть в произведении награжденных, а некоторые просто возмущается:« Это еще кто такой? И почему опять не дали Мураками? ».

Хуже Сари Даниус (секретарю нобелевского комитета) достается, когда премию получает известный автор. Относительно неизвестных мы еще готовы сделать «читательскую скидку» и обвинить наш книжный рынок в том, что он катастрофически не успевает за мировыми тенденциями: именно такие аргументы были слышать, когда нобелевку получили китаец Мо Янь (2012) и швед Тумас Транстремер (2011). Однако когда золотую медаль забирает Орхан Памук или даже Боб Дилан, наше понимание «высокой литературы» начинает противоречить интернет-новости, и чтобы сохранить целостность восприятия, мы мы предпочитаем не разбираться в причинах решения жюри, а сразу возмутиться: нобелевский комитет крайне спопсився, массы определяют тенденции belles lettres, скоро медаль займет Стефани Майер «За незаурядную эпопею о вампирах, где каждая 13-летняя девочка узнает себя в главной героини». Впрочем,

Читайте также: Нобелевскую премию мира получила Международная кампания по ликвидации ядерного оружия

А нобелиатом стал британский писатель японского происхождения Кадзуо Ишиґуро за то, что «в романах большой эмоциональной силы раскрыл пропасть под нашим иллюзорным ощущением связи с миром». Однако это по-нобелевский стройное формулировка – не единственная причина, почему Ишиґуро повезет домой премию в 1.1 миллионов долларов и медаль с профилем самого известного в мире мецената литературы. Так почему же он, а не, например, Мураками? За что его так полюбила секретарь Нобелевского комитета Сара Даниус и остальные бессмертных? Причин немало.

Ишиґуро, К. Не отпускай меня / Кадзуо Ишиґуро; пер. с англ. Софии Андрухович. – Львов: Издательство Старого Льва, 2016

По сочетание традиций. Ишиґуро – писатель пограничной идентичности. Его классическая британская образование и влияние культурной среды, где возникали такие современные классики, как Джулиан Барнз и Макьюэн, сочетаются с японским происхождением и вниманием к восточной культуре. Романы Ишиґуро – замечательный пример сдержанного космополитизма, новой литературы, не только представляет культурные особенности определенной страны, но и выводит эту литературу в широкий мир. Поэтому решение нобелевского комитета, который из года в год расширяет географические и формальные критерии литературного канона, в данном контексте выглядит более чем логично.

За то, что Ишиґуро вернул нам антиутопии, В корне их изменив. Кажется, что в XXI веке написать качественно, не подростковую антиутопию сложно, ведь все уже было: и альтернативная история, и ужасная диктатура, и ласковое внушение. Была любовь на фоне сопротивления, отречение семьи, сожжение книг, очевидны и скрытые призвание на реальные диктаторские режимы и предыдущие антиутопии. Антиутопии можно узнавать, их можно пугаться и потом радостно возвращаться к реальности, однако от таких текстов нам сложно получать бартивську наслаждение. Все эти упреки справедливы, однако не для Ишиґуро. В своем, наверное, самом известном романе «Не отпускай меня» Ишиґуро буквально выворачивает принципы антиутопии наружу, лишая произведение эмоциональной оценочности. В фокусе – жертвы системы, однако жертвы добровольные, которые полностью принимают свою миссию и даже гордятся ею. Речь идет не о случайно «отбракованные» героя, например в Хаксли, и не об истории поражения одного бунта, как в Оруэлла, а о тотальной отсутствие сопротивления. Такая пассивность персонажей может довести читателя до белого каления, к возмущению и бросание книгой в стену, однако впоследствии катарисис неизбежен – как в древнегреческой трагедии.

За блестящий стиль. В отличие от идеологически правильных и формально скучных лауреатов начала ХХ века, Ишиґуро только забросить неравенство стилистики. Все семь романов автора разные по теме, однако близкие по формальным выполнением. Речь идет о щепетильность в деталях, синтаксическую стройность предложений, аккуратное розбудовування сюжетных линий, эмоциональную сдержанность. Прозаик не злоупотребляет сльозовитискальнимы приемами и клифф-хенгеры, однако при этом читатель не утопает в затянутых описаниях или бессмысленных диалогах, на которые страдают не только писатели-новички, но и некоторые нобелевские лауреаты XXI века.

За внимание к англоязычной литературы. Во времена космополитизма и идеологической ангажированности почти каждой литературной премии, откровенные реверансы в сторону англоязычной традиции (make English literature great again!) Время представляется неуместным. Однако даже здесь в Ишиґуро выигрышная позиция: во-первых, он восточного происхождения, а потому по умолчанию не будет играть на стороне одной культуры, а во-вторых, его реверансы никогда не бывают вполне очевидными. В «Не отпускай меня» можно прочесть призвание на Эмили Бронте, Иена Макьюэна и даже Малкольма Брэдбери, чей литературный семинар Ишиґуро посещал в юности. В первом романе «A Pale View of Hills” – на философию езистенциалистив и идею постмодернистской неуверенности в языке (в одном интервью Ишиґуро даже отметил, что пытался в этом романе исследовать как люди «используют язык самообмана и самозащиты»). «The Remains of the Day» автор продолжает мощную англоязычную традицию романов дороги, однако без пикарескних героев битников и постапокалиптических ужасов Кормака Маккарти. Ишиґуро не цитируют, а намекает, не следует слепо, а отдает должное, что дает писателю возможность сохранить собственный выразительный голос даже в такой полифонической традиции, как британская.

За гуманизм. Да-да, это именно тот критерий, который можно смело сочетать с формулировкой «за идеализм». А наличие в произведениях определенного мифического «идеалистического направления» является одним из критериев присуждения Нобелевки, согласно завещанию самого Альфреда Нобеля. Отец премии, правда, не оставил подробных объяснений, как этот идеализм определять – если не количественно, то хотя бы качественно! – но гуманизм Ишиґуро, думаю, его удовлетворил бы. По крайней мере частично. Писатель описывает мир, где преданность своему долгу, миссии, приниципе одних и сознательная слепота других приобретают трагический окраску, и это наглядно показывает нам, читателям, которым хрупкой существом является человек. И насколько близко мы подошли к пропасти, за которой уже нет ни человечности, ни человечества.

По музыкальность.Хотя, на первый взгляд, это и не очевидно, однако нобелевский комитет продолжает начатую в прошлом году тенденцию чествовать синестезийне искусство. Ишиґуро – не только блестящий прозаик, но и автор песен джазовой певицы Стейси Кент. В музыке писатель придерживается тех же принципов, что в прозе – не говорить прямо, а намекать, не поучать, а внушать: «Их смысл [песен Ишиґуро – Б. Г.] не должен четко прослеживаться. Он должен оставаться туманным, вы должны читать его между строк », – сказал писатель в интервью« The Guardian ». Музыка – важная тема таких его книг, как «The Unconsoled» ( «Неутешительные»), «Не отпускай меня» и «Nocturnes: Five Stories of Music and Nightfall» ( «Ноктюрн 5 историй музыки и сумерки»). В том же интервью «The Guardian» скромный писатель признался: «Я привык видеть себя музыкантом.

По экранизации. В наше время кино – уже давно не соперник книги, а скорее его проводник в широкий мир. И хотя по-настоящему интересную и сложную прозу адаптировать непросто, Ишиґуро и здесь повезло. Его книги – бестселлеры, а фильмы с ними – точно не худшие образцы адаптации современных романов для более массового реципиента. К тому же в них играют такие звезды, как Кира Найтли, Энтони Хопкинс, Эндрю Гарфилд, Кэри Маллиган, Эмма Томпсон. Внимание к голливудским авторов автоматически превращается внимания к прозе Ишиґуро. This is how it works.

Нобелевская премия – несомненно, главная литературная награда года. Не так объективная, как Букер, не такая жанровая, как Хьюго, не такая веселая, как «Bad Sex in Fiction Award». Во многом она до сих пор остается «спасательным кругом для тех, кто и так добрался до берега», как справедливо заметил Бернард Шоу. То есть награждают авторов, и без помощи бессмертных вошли бы в литературный канон. Однако кроме остальных важных миссий – официально пополнить этот канон, финансово наградить достойных писателей, расширить понимание того, что такое художественная литература – Нобелевская премия еще и просто напоминает о важности книг в нашей жизни. Ведь если мы готовы так внимательно следить за решением 18 незнакомцев в далеком Стокгольме, Ортега-и-Гассет ошибался: массы не безнадежны, а с литературой все в порядке.
https://rpravda.com/