«Такая страшная бойня была…»: Олег Примоченко погиб, держа оборону в Новоселовке

"Такая страшная бойня была...": Олег Примоченко погиб, Олег Примоченко погиб, Новоселовцы

Людмила Николаевна, мама Олега Олегу исполнилось 46 лет. 27 апреля он должен праздновать очередной день рождения в кругу семьи, друзей и близких людей. Но вражеский снаряд, влетевший в блиндаж наших защитников во время жестокого обстрела высоты в районе Новоселовки, что под Черниговом, поставил точку на всех ожиданиях, мечтах, на будущем.

У Людмилы Николаевны, мамы Олега, которая и ныне проживает в Куликовке на Городнянщине, он был старшим сыном из ее троих детей. Младшие Игорь и Татьяна росли под защитой старшего брата. Он был их опорой, лучшим другом, советчиком и поддержкой в ​​любых жизненных ситуациях.

—Эту мою жизнь унесли, — плачет 67-летняя женщина, исповедуя свою бесчеловечную боль. &Mdash;Олеге пять лет исполнилось, как я сама осталась. И их тройка — одно под другое. Родители мои помогали их на ноги ставить. Старшему сыну пришлось рано повзрослеть, ведь в селе без отца и мужа еще жизнь. Он девятилетку здесь, в Куликовке, заканчивал, а старшие классы приходилось ходить в Ивашковскую школу. Еще в девятом классе начал подрабатывать в сезон помощником комбайнера. Да и до того зарабатывал как мог — подвозил воду ребятам на поле в страду, всего хватался. И дома был первым помощником. Потом уже, когда женился и жил в Чернигове, при малейшей возможности приезжал в деревню, чтобы мне помочь. После школы Олег от военкомата в Сновске отучился на водителя. В армию юношу провожали всем селом. В Куликовке его очень любили за веселый нрав и за готовность помочь в любую минуту. Как год отслужил в Умани. настал черед идти в армию младшему брату. Олег договорился с командованием, чтобы Игорь служил рядом с ним, был на его попечении и здесь.

С детства мечтал быть полицейским. Поэтому, отслужив и поработав полгода водителем в Полесье, что было необходимым условием для работы в полиции, наконец-то осуществил свою мечту. Последние годы служил в следственном управлении ГУНП в Черниговской области.

Олег Примоченко на службе в полиции

"Как все останутся дома, кто вас будет защищать?"

С женой Ириной познакомились еще как девушка была студенткой. В нынешнем сентября исполнилось бы 27 лет их супружеской жизни. А долгожданный сын Максимко свое 12-летие в феврале будет встречать впервые без отца.

—Они были такой хорошей парой, —вытирает слезы Людмила Николаевна.—Все вместе, все вместе. И ко мне приедут Иринка метка, пытается все что-то помочь, всю работу деревенскую знает. А Олег мужские дела по хозяйству «подтягивает». С 1 января этого года сын уже вышел на пенсию по выслуге. Говорил — отдохну пару месяцев, и не буду сидеть сложа руки. Но 24 февраля, когда война началась, позвонил мне и сказал, что пойдет в военкомат. У него был опыт боевых действий — служил в АТО в 2018–2019 годах. Я еще уговаривала – не вызываю же повесткой, не спеши, побудь дома. А он: «Мама, ну я буду дома, все будут дома, а кто вас будет защищать?». Я знала, что с 3 марта он уже был в Новоселовке. Приказал мне: «Не звони. Я сам буду звонить как можно будет.

Сестри Тане Олег сказал то же самое. И звонил по мере возможности, чтобы родные знали, что жив. А потом в Куликовке, как и повсюду по Городнянщине, исчезла телефонная связь. Мать ездила на перекресток, чтобы дозвониться кому-то из своих детей, вылезала по лестнице на крышу летней кухни. Но от Олега не было известий. Его жена Ирина вместе с сыном уехали в Литву, а затем в Германию, потому что их дом в Новоселовке был разбомблен в первые дни. Через пять дней полной неизвестности о судьбе сына и брата Людмила Николаевна и Таня начали обзванивать больницы и морги, ища его след. Но зря.

Воспринять реальность было невозможно…

Опознать в черниговском морге тело Олега удалось брату его жены только 21 марта.

—Мне не сразу рассказали, —говорит Людмила Николаевна. —Я дозвонилась в отчаянии своей двоюродной сестре в Киев, Олег с ней поддерживал тесные отношения, как и со своими двоюродными братьями и сестрами. Я и говорю: «Валю, может, хоть к тебе когда дозванивался Олег?». А она смолкла. А потом: «Кто у тебя есть?». Говорю, что соседка вот за водой идет, а у самой уже предчувствия черной гадюкой скрутило сердце. Сестра говорит: «Ну, то дай ей трубку». Соседка стала ко мне спиной, слушает и все: «Да. Да. Хорошо». Я выхватила у нее тот телефон, да и кричу: «Валя, говори что случилось!». Тогда и услышала тихое: «Нет уже Олега». Я заорала. А больше ничего не помню. Люди водой меня отлили потом.

Побратим Олега Женя, который сейчас находится в киевском госпитале, рассказал его брату Игорю, что был безумный обстрел, он получил ранение, в результате которого потерял ногу. Был без сознания. А когда очнулся, Олега рядом уже не было. Игорь дозвонился командиру и таким образом узнал, что брат погиб. А мать до последнего надеялась на ужасную ошибку, на то, что окровавленный бушлат — не сыновей, что билет военный — не его.

—Мои дети общаются с Женей—говорит Людмила Николаевна. Игорь навещает его в госпитале. Но мне не дают с ним поговорить по телефону – мол, травмы тяжелые, не до того. И уверяют меня, что Олег погиб мгновенно, не почувствовал ни боли, ни страданий. И как же не почувствовал… Там такая страшная бойня была… Не одна мать ребенка похоронила… Я по черниговскому телевидению видела документальный отрывок с боями в Новоселовке. Там увидела, как наши воины бежали и среди них на секунду увидела Олега. И узнала Александра Волощука, который тоже бежал рядом и о котором рассказывалось в «Новинах Городнянщины». Удалось с ним связаться и он мне рассказал о том, как погиб мой сынок и другие парни.

Несколько секунд задержки стали роковыми

Александр, который после обороны Чернигова стоит на охране рубежей Городнянщины, рассказал подробности того рокового дня:

Когда в военкомате нас набралась группа из двадцати двух человек добровольцев, среди которых был и Олег, нас назначили в механизированный батальон 1-й отдельной Северской танковой бригады и увезли в одну деревню под Черниговом. Там была автобаза, где нам выдали оружие. Я получил пулемет. И в тот же день, 3 марта, нас привезли в Новоселовку. Часов в пять вечера мы поднялись наверх, на позиции. Там был обустроен блиндаж и нужно было рыть окопы. В первые дни мы ничего друг о друге не знали, кроме имен. Хотя еще сразу наш комбат, перед нашей отправкой в ​​автобусе сказал: «Ребята, может, уже завтра придется идти в бой. Кто не уверен в себе – лучше откажитесь сразу. Без оскорблений и последствий. Однако никто из двадцати двух не спасал. И это был показатель надежности команды. Дальнейшими испытаниями он подтвердился полностью.

В ночь с 13 на 14 марта Александр с побратимом Андреем Михайловым заступали на ночное дежурство на позицию, в пулеметный окоп, с которого можно было контролировать дорогу, ведущую на Чернигов. С высоты она хорошо просматривалась. В пять утра прилетел вражеский бомбардировщик и сбросил две авиабомбы одну на Новоселовку, вторую. на позиции наших воинов. Черный столб дыма, впечатление землетрясения. В полседьмого утра бойцы сменились, а в следующий ночной наряд Александр, который в пулеметный окоп ходил в наряды постоянно, уже должен был заступать с Олегом.

—За это время мы уже немного знали друг друга, —говорит Александр.—И я обрадовался, что иду именно с Олегом как с надежным напарником. Я еще сказал ему, что мартовские ночи холодные, так чтобы он набрал кипятку в термос. Но днем ​​нас начали снова серьезно обстреливать из минометов, где-то из районов Киселевки и Березанки, а то и ближе. Били прицельно, потому что летал вражеский дрон, который «засек» наш блиндаж. Я как раз чистил пулемет, как рядом прилетела мина и на пулемет сверху, из-под наката в три ряда, посыпался песок. Командир дал команду выходить из блиндажа через подземный тридцатиметровый тоннель. Мы рассредоточились, чтобы не быть группами. А Олег и группа ребят немного задержались, не разошлись. Несколько мгновений стали решающими. Мины стали ложиться одна за другой. И роковая прилетела именно туда, где был Олег с ребятами. Все вокруг стало оранжевым от взрыва. Их завалило бревнами. Трех тяжелораненых выносили импровизированными носилками, сооруженными из одеял. Затем на плечах вынесли Максима, мужа моей сестры, с которым мы вместе пошли в военкомат и вместе служим. Он выжил, потому что не оказался в эпицентре, но повредило ноги.

А двое – Андрей Михайлов, с которым я утром сменился из наряда, и Олег Примоченко, погибли на месте. Андрея мина как раз залетела за спину, он погиб мгновенно. А Олег стоял напротив него. Ему досталось много обломков, в том числе и в голову. Когда его достали из-под бревен, которыми привалило, стало ясно, что шансов выжить у него не было. Это было примерно в 15.30. Когда мы вечером в блиндаже собрались согреться кипятком из термоса, вспомнили, что его заливал туда наш Олег. Ребята говорили, что за полчаса до смерти он еще разговаривал по телефону с женой. Скажи, сынок, правда ли, что это ты здесь лежишь?С сестрой Олега Таней разговариваем по телефону как раз в полгода со дня смерти Олега. Каждое слово дается ей с трудом. Не приглушилась за эти недели боль от потери дорогого человека. Дрожащим голосом Татьяна говорит, что фотографий брата сохранилось мало — все сгорело в его доме в Новоселовке.

—Мы не верили в его смерть, — говорит женщина. —Искали свидетелей, очевидцев, потому что теплилась до последнего надежда, что это жестокая ошибка. Олег был старше, а я наименьшим. Это была моя надежная стена, мой оберег. Он меня от всего и всех защищал. Все проблемы помогал решать, даже по больницам со мной ходил, когда дочь болела. Я с ней осталась одна, так они с Ирой всячески поддерживали, дочь мою часто на выходные к себе забирали, нянчились, любили ее очень. Невозможно смириться с этим… Просыпаюсь среди ночи— и первое мнение, что Олега уже нет. И—безграничное отчаяние. Как это воспринять и как с этим дальше жить?…

Похоронили Олега 22 марта в Чернигове. Мать Людмила Николаевна смогла попасть на могилу сыну только после освобождения Городнянщины от рашистов. С тех пор дорогу туда протоптала не раз. И каждый раз нет вопроса: «Скажи, сыночек, правда ли, что ты здесь лежишь?». Сердце крает внуков голос из-за границы: «Бабушка, а мне отец снится. Я так соскучился. А когда слышит, что бабушке клубок в горле мешает говорить, как настоящий маленький мужчина тут же утешает: «Только не плачь, бабушка, только не плачь. Не только у меня отца теперь нет, у многих. А у кого-то и детей маленьких убило. И хотя свои страдания не дают жить, от того детского горя и детского мужества сердце рвется на части.

Говорит мать, за два дня до смерти сына ей приснился сон. Как будто летит в небе самолет — два красных огонька. А над их сараем в Куликовке от этого самолета такой туман ползет полосой в Новоселовку. Знала женщина, что это известие будет, и туман к добру не снится. Но не ожидала, что страшнее фильма ужасов окажется реальность, безумным режиссером которой стала путинская россия.

"Такая страшная бойня была...": Олег Примоченко погиб, держа оборону в Новоселовке

Местность Новоселовки2 марта со следами минометных обстрелов В правой части белая полоса туннеля, в который влетела мина и где погиб Олег. Фото Александра Волощука

Источник: "Новости Городнянщины"

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *