Седневские аисты

(Дорога в теплые края) < Из Седнева в края дальние - За Десну, за краю - летят спеленые аисты туда, где и зимой цветет май.

Внизу – знакомые ивняки, шумящие в поймах камыши… Кто-то погубил над Сновом слезы, кому-то затерпело на душе.

Дорога у них тяжелая и тревожная, Трудный им определен путь. «Долго ли он?» – думает каждый. – Неблизкий, – говорит им вожак.

Опытный старый аист водил в теплые края их не раз. И каждую осень прощальный клокот вниз шлет он в это время.

– Мы гнездимся в седьмом краю Издавна, из седых десниц. И каждую весну сюда возвращаем к нашим отчим берегам.

Здесь наш край и наши люди, и наши ивы здесь стоят. С людьми мы родственны: всюду, несут аисты им малышей.

– Вернится ли каждый из теплых краев? – спрашивал аист молодой. – Бывает, что в чужбину прибьется кто-то из нас в буре грозовой.

В одиночестве, в тяжелой бессоннице ему видится Десна и пышнотравые оболочки, в которых купается весна.

Ему дорогу укажут звезды – и из окольных дорог осветят путь, который ляжет в небе необозримым, чтобы в родные места вернут…

Проходим старый Чернигов. Ген – Сейм среди зеленых лугов. Зимой все здесь покроет снегом – Батурин, Нежин, Стародуб…

Под нами еще Десна синеет до Днепра ей путь лежит, туда, где величественный Киев на холмах семерых стоит.

А рядом с Киевом – Житомир, Еще с древности старых древлян, Княжеский Вышгород, Гостомель. И Чернобыль, измученный ранами.

– Отдохнуть время. Спускаемся ниже, – подсказывает всем ватага. – Справа – Белая Церковь и Ржищев, Там – Рось пересекает путь…

Днепровые воды, теплый легит, И шепот поседевших ив. И чаек острокрылых клекот – все как привычное. А теперь –

Войдет в сердце, как песня, Как самое дорогое, как святое. И в чужбине тебе заблеснет Зрение сияние золотое…

Взлетаем. Седой Переяслав. А вот – Тарасова гора и Канев. А вниз – Черкассы… И осенью звонкая пора!

Ромны и Сумы нас приветствуют и провожают в миры. Сула и Псел ручьи собирают, чтобы до Днепра их донести.

Там над Ворсклой – Полтава среди ожерелья славных городов. Еще дальше – Харьков величественно колокольни до небес преподнес.

Там сдвиг людей. Гудят заводы. И суета сверкающих авт. Несут три реки темные воды В просторы загородных пойм.

Ген под Мерефой мощные строятся дубы на сбор. Над Мжей – тишина. Иногда слышно Как желудь падает между звездами.

Прошлое в связи с грядущим. И теплый наш – между ними тоже. Спрашивает прадед: С кем ты? Где ты? Куда жизнь свою ведешь?

Вон к Новой Водологе ведут со всех сторон сто путей. А ты как жил? К чему стремился? Что в тебе с отцовских берегов?

Или, может, на чужой язык Подался? И отцовское, святое Оскорбил? Край и родной язык! А что приобрел в душе за то?

…Айдар там Уды, Водолага, бегут в Северский Донец, вместе с Днепром утоляют жажду Степей и шахт, и отчужденных сердец.

А ближе: вон – Изюм в барвинке. В степях серебрится ковыль. Прошла серна. В тени Ожерелье из боярышника надела.

Это – Слобожанщина. Валуйки, Россошь и город Острогожск. Ген-ген – Кубань. Будьте внимательны, если бы отбиться пришлось.

Вон – Старобельск и Белые Горы, За Дон серебрится даль. На юг – там Азовское море. Там бьет тревожный черный звон!

Принес с востока хищный враг в Донецкий край руина и смерть, жизнь он обратил в прах и горем наполнил.

И на нас легла тяжелая потеря, как весной возвращались мы: вражеская пуля убила брата, он упал с павшими людьми.

Преодолеем страх, ведут нас звезды и реки большие и малые… Вдали, ген-ген на море, там Мариуполь в полумле.

Ровья вокруг в пригороде и на страже – блок-посты, чтобы сразу дать отпор и не дать врагу пройти…

– А что там светится далеко, где закат догорел? — спрашивает молодой аист. – А то – славный город Львов.

А как на север – там Берестя. Там – Луцк, и Холм, и тихий Буг. В туманах Лесиные озерца, И Владимир, Устилуг.

Тот древний край Волынью зовется, Синие лен, обильные ржи, и свободно птицам там живется в поймах и болотах.

Пестрые боры Забужье и Холм в связях веков. Там – Лемковина, милый друг, И Сян между гор бежит.

Там – Пересопница и Ровно, И утесы Соколиных гор, И плесы Горы волшебные. И наводнение вечерних звезд.

А еще на запад бросишь глаз – увидишь край Карпатских гор: Говерла поднялась высоко и голубеет Синевир.

Там – Пряшов, Ужгород преславный и Тиса плывет в Дунай, в Мукачево есть замок древний. Там – Буковина – гордый край.

Быстрый Днестр, братик Сяну, пьет воду из бойковских Карпат. Течет мимо Галича и хорошо известный Хотин, Днестровский Белоград.

Пливающее проз золотое Подолье, где Каменец, как оберег, стоял, вмурованный в камни, и край от врага берег.

В том краю – крутогоры И Липа Золотая течет, в пахучих травах Медоборы стоят поодаль над Збручем.

Там Винница и Тернопольщины и сады обильны ввиду круга, как вышитое – Подолье и красота его – Южный Буг…

Вниз над Бугом – Николаев, могучий город кораблей, они оттуда отправляются в самые дальние гавани земли…

А перед нами – бросим глазом – Бескрайняя широта степей, Днепр могучий и глубокий Плывет среди плодородных нив.

Ген подсолнуха до края под синим небом везде цветут. За ними свой край узнаешь, его не сможешь ты забыть.

Ты на суше или на море, в каких бы ни бывал краях, – на тихие воды, ясные звезды всегда будешь искать свой путь…

Там к Днепру течет Самара, над ней возвышается Храм девятиверхий, аж под тучи уходит в небо. А вот там –

заводы города Сичеслава по обе стороны реки. Там вон ГЭС, в дымах рыжают ферросплавы… Под нами – плывет Ингулец.

Отдохнем в его пойме и полетим, где Измаил и Килия на переправе через Дунай, в чужие края…

А вот среди степей – оаза. Между деревьями и на виду Без числа зверей и птиц вместе Из дальних и близких миров.

Уже совсем близко – Черное море Херсон, Одесса. Синяя даль. Оглянемся: край наш необозрим Нам в сердце светит. И печаль…

Нам, братия, долго еще лететь и дорогу мерить крыльями, но родной край нас будет греть с ним стократ сильнее мы.

А весной с краев далеких назад будем долать путь, так дел было: аисты гнездятся в седневских рощах.

Арсен ЗИНЧЕНКО, 2014 г.