Просто переходил дорогу. Рашисты застрелили. Скорая помощь доехать не могла, потому что стояли танки

Просто переходил дорогу. Рашисты застрелили. Скорая помощь доехать> </p>
<p> В первый день своего мероприятия в Репки российские военные стреляли прицельно по людям. После тяжелого ранения погиб Игорь Луцкий. </p>
<h3>«Первыми зашли либо белорусы, либо из ДНР»</h3>
<p>Игорю Луцкому было 45 лет. Мужчина работал в репкинском отделении «Укртелекома». Постоянно жил в Репках, с женой и дочерью. Частный дом — рядом с трассой, под репкинским мостом, начинающимся на въезде в поселок.</p>
<p>С трассы ко двору надо спускаться по лестнице вниз, к улице Заречной. Именно у этой лестницы 2 марта пуля и застала Луцкого. Спуститься не успел.</p>
<blockquote>
<p>— В терроборону нас никто не записывал, мы сами организовывались, — выходит Александр Мальковец, сосед Луцких. — Ездили пилить деревья, ставили заграждения. Здесь в начале улицы стоял наш блокпост. И там дальше еще один. Вечером звонят: через Суличевку россияне прошли. Их наши разбили под Черниговом, они перепутали дорогу, едут сюда. А у нас оружия никакого, надо убирать блокпосты. Говорю товарищу: «Серега, проедь, предупреди наших», — напоминает сосед тот вечер. — Игорь Луцкий тоже патрулировал. Они уже возвращались домой. А с той стороны БТР фарами светит. Железняк прыгнул с моста, а Игорь пошел спускаться по лестнице. И снайпер его «снял». Потом россияне на мосту поставили блокпост: четыре бойца, пулемет, снайпер. А за мостом – mdash; три танка. С вилами же мы на них не пойдем, — разводит руками Саша. — Первый день войны — утром Репками хоть без трусов бегай. Нет полиции, никого.</p>
<p>Кто спрятался, кто уехал. Вероятно, у нас на мосту стояли военные из ДНР или белорусы. Я потом подходил к ним, хотел в Чернигов проехать. Так по-украински хорошо шарабанели, что и мы в Репках так не говорим. Капитан их звонил у меня. Объяснил: Смотри, к Вербичам тебя пропустят. А дальше кацапы стоят. Так и назвал. «Завалят», — говорит.</p>
</blockquote>
<h3>«Умер у меня на глазах»</h3>
<p>Симпатичный, ухоженный домик Луцких. Новый паркан и ворота. Инна, вдова, только что вернувшаяся с работы, — работает страховым агентом компании «Оранта». Сейчас в доме она осталась одна. Разговариваем в чистоплотной кухне.</p>
<blockquote>
<p>— Нет силы вспоминать ту ночь, — опускается на стул и прикрывает лицо ладонями 48-летняя Инна Луцка. Россияне стояли в Вишневом, возили туда провиант мимо Репки. Игр по профессии — электромонтер. Продолжал ходить на работу и с началом вторжения. Я дома сидела. Мужчина в армии не служил. И у него была бронь по работе (когда рабочий нужнее на своем рабочем месте. & Авт.). Здесь и телефонную связь настраивал и обслуживал, и интернет, кабельщиком еще был.</p>
</blockquote>
<blockquote>
<p>Утром 24 февраля поехали забрать из Киева дочь Юлю. Юля работает администратором реабилитационной клиники. Живет на квартире, заочно учится на реабилитолога. Полиция где-то делась. Чтобы не началось мародерство, наши мужчины, кто был на месте, собирались и ходили по несколько часов смотреть за порядком. Затем следующие. Составили график. Все уходят, и Игорь ушел. Как я запрещу? — вздыхает Инна.</p>
</blockquote>
<blockquote>
<p>— Шестого вечером вместе с дочерью ждали отца. Здесь звонит Славик Железняк: «По нас стреляют. Игоря, кажется, ранили. Когда Игорь и Славик начали переходить мост, от танка к лестнице, увидели, что издалека едут машины, светят фарами. И набирают походку. Ребята побежали. Славик перескочил бордюр моста, упал и скатился вниз. Там перемахнул забор соседки и скрылся в ее дворе. А Игорь стоял над лестницей, когда в него попали. В левую сторону.</p>
</blockquote>
<p> Они просто уходили, с пустыми руками. Никаких повязок на рукавах. В свете фар это должно быть хорошо видно. Но российские военные открыли по ним огонь. Были злые. Не знаю почему, что у них в головах. </p>
<blockquote>
<p>— Мы — к окнам, смотрим: сюда из центра проехали российские машины. Остановились там, где мост колесами огражден был. Я пошла искать мужчину. Иду тихонечко под заборами. Вижу: одна машина уже назад уехала, а другая осталась. Ищу, где же он там лежит раненый. Темнота. Ничего не видно. Перезваниваю: «Да где Игорь?» «Где-то у лестницы». Лестницы здесь трое, далее — большая лесница с перилами, в начале – маленькие ступени. И тут, у соседей, сделали лестницу из шин. Он должен был быть где-то возле этих колес, — Инна тяжело вздыхает, переводит взгляд на окно. — Звую тихонько: Игорь! Игорь!» Никто не отзывается.</p>
<p>Вторая машина проехала, здесь Славик через забор из соседского двора выскакивает. Пошли вместе, нашли. Лежит, не отзывается, не стонет. Саша, сосед, вышел. Остапенко пришли вдвоем, Светлана и Игорь, дальше под мостом живут. Юля рассказала, что папу ранили, попросила взять лекарство, которое есть. И мы вместе взяли и понесли. Игорь захрипел. Затащили в дом, он без сознания.</p>
</blockquote>
<blockquote>
<p>Вызвала скорую помощь, они ответили, что ко двору не подъезжают, а только к «танку» (памятник о Второй мировой войне). Где расходятся трасса и улица в центре поселка. А россияне машиной вернулись и тут стали, недалеко от танка. И чтобы мы Игоря перенесли через мост и туда доставили.</p>
</blockquote>
<p><strong>— Унесли?</strong></p>
<blockquote>
<p>— Ну кто же понесет, как они только стреляли по людям?! А машина всю ночь стояла. И все у нас в доме сидели, потому что боялись выходить, чтобы не убили. Я не могу спокойно вспоминать, что тогда было… Невероятный шок. Мужчину убили, он погиб у меня на глазах, — рыдает Инна. — Что мы только не делали: и искусственное дыхание Утром расходились. Игорь был мертв. Россияне уехали, но выставили блокпост на мосту. И никто к нам сюда не приехал: ни медики, ни полиция. Свекор сам пошел в больницу, там ему написали заключение о смерти. И из полиции так же. Пришли Игоревы родители, брат. Загорелись похоронами. Я была как во сне. Мы 25 лет вместе. Все ремонты в доме сам сделал. Хозяин хороший, не пил. Забор этот недавно поставил. Ежедневно плачу. Была счастлива семья, и дочь поехала снова в Киев на работу.</p>
</blockquote>
<p>— Помощь какую-то получали?</p>
<p>— Продуктами, как все. Перед Новым годом приезжали поселковый совет, сказали документы собрать, обещали какую-то помощь. Он в терробороне не был и не военнослужащий. Просто патрулировал, смотрел, чтобы не мародерили. Отец сам вез тело сына </h3>
<p>Дальше по трассе живут родители погибшего. О том, что сына нет, узнали уже утром, третьего марта. В семье два сына. На четыре года младший Юра с женой Таней и 18-летним внуком Владом живут в Чернигове. Дома бывает редко, потому что работает дальнобойщиком.</p>
<p>— Юра как раз в рейс поехал, 24-го в час ночи был в Николаеве. Звонит: «Стреляют, что-то обучение рано начались». А ему говорят: «Война». Хозяин сказал возвращаться. Дождался утра и загруженный вернулся в Чернигов. Успел приехать сюда, к нам, — вспоминает 68-летний Александр Луцкий, отец. — А Таня уже здесь была, ее Игорь забрал, когда свою дочь вез из Киева. У нас здесь три семьи скрывались.</p>
<p>— Ничего делать не могу, ничего не хочу, — сокрушается 65-летняя Нина Луцкая, мать.</p>
<blockquote>
<p>— В последний раз Игорь мне вечером позвонил:  «Мамко, полный центр танков. Тушите свет, ложитесь. Я взволновалась: «Сынок, а ты же где? Беги домой скорее!»</p>
</blockquote>
<p>Юлька, внучка, ночью звонит: «Бабушка, папка ранен. Давайте машиной в больницу!» У них авто нет, у отца — «Москвич». Но как? Стали там россияне на дороге, нельзя проехать. Со двора не выйти. Говорю: «Инно, несите его огородами. Выносите, ради Бога, куда-нибудь!»</p>
<p>Куда идти, кого просить о помощи? Здесь из дома выйди — стрелять начнут. А тьма такая! Россияне, видимо, Игоря в тепловизоре увидели. Думаю, убили сразу. Нам сказали, что только ранен. А ведь я не знала…</p>
<p>В 6.00 снова звоню: «Инна, что?» «Все…». </p>
<p>— Единственное, Репкам повезло, что россияне, выезжая, пару кассет не бросились сюда. Утром россияне злые. Шесть машин их угробили, растащили куда. Те, что они здесь оставили, — вставляет Александр Михайлович. — Начали искать. Как валили, то трассеры (трассирующие шары) здесь летали до самого парка. А нам сына похоронить нужно. И не известно, что завтра будет. Меньший, Юра, говорит: «Давайте&хоронить». Везли по трассе, российской техники здесь как раз не было. А за нами уже стрелять начали. Мы не видели, люди рассказывали, что провожать вышли у моста. alt=»Просто переходил дорогу. Рашисты застрелили. Скорая помощь доехать не могла, потому что стояли танки» /></p>
</p>
<p><strong>— Кто отважился везти?</strong></p>
<p>— Отец сам вез своего ребенка, — прикладывает руку к сердцу. — К «Москвичу» прицеп прицепили, у соседа Андрея взяли. За гроб Витя, брат мужа, договорился. В нашем коммунальном предприятии изготовили. За ней никто не шел. Сели все свои, ближайшие родственники в две машины и уехали. Ребята из сыновой работы на кладбище пришли. Ему вырыли. Друзья и сотрудники посходились все: кто с ним работал сейчас и раньше. Батюшка, Иван Михайлович, прямо на кладбище приехал. С двумя двумя певчими.</p>
<p>Такой хороший был парень. Добрый, безотказный. Меня, мать, ни разу ничем не обидел. И я его не обижала, помогала, чем могла. Строительство в доме, где они жили, — все сам. Люди по-доброму завидовали, что он такой: за что возьмется, то и сделает.</p>
<h3>«Нам сказали, что к тому времени еще никакой терробороны не было. Без оружия не считается»</h3>
<p>Из поселкового совета на похороны потом дали две с половиной тысячи гривен. Мы с невесткой ходили. Думали, сын как терробороновец погиб. А нам сказали, что в то время еще никакой терробороны не было. Без оружия не считается.</p>
<p>Говорил: «Мамка, как я могу не пойти, если надо, просят меня». Вот и ушел. Три раза отчергивал. Два нормально, а с третьего не вернулся.</p>
<p>Трудно нам, потому что потеряли очень хорошего ребенка. Только начало войны было, никто ничего толком не знал, не понимал. А нам сразу прилетело. Мало ли что война, да еще и нам такое горе. Сейчас невестку Инну поддерживаем. На кладбище вместе ходим. Поплачем… Саша (муж) с весны каждый день ездил, как только свободная минута.</p>
<p>— Игорь за всю жизнь ни разу на меня голос не поднял, — так же печальный отец. – Юра тоже сын хороший, но он черниговский, с 18 лет в городе живет. Уехал и уехал. А этот рядом был … — не сдержал слезы Александр Михайлович.</p>
<p>— Много горя русские в Украину принесли, я же не говорю… Но для нас это невыносимо… Не в то время и не в том месте оказался…</p>
<p>"Время Черниговский" писал о преступлениях россиян на Черниговщине:</p>
<ul>
<li>Мартовская трагедия в Носовской общине: россияне раздавили авто с целой семьей</li>
<li>Россияне убили на глазах у жены и детей. Трагедия семьи из села недалеко от Чернигова</li>
<li>Россияне убили трех молодых ребят: трагедия в селе под Черниговом ужаснула мир</li>
</ul>
<p><strong>Источник</strong>: "Вестник Ч&quot ;, 12 января 2023 года, автор Елена ГОБАНОВА</p>
<script type=(function (w, doc) { if (!w.__utlWdgt) { w.__utlWdgt = true; var d = doc, s = d.createElement('script'), g = 'getElementsByTagName'; s.type = 'text/javascript'; s.charset = 'UTF-8'; s.async = true; s.src = ('https:' == w.location.protocol ? 'https' : 'http') + '://w.uptolike.com/widgets/v1/uptolike.js'; var h = d[g]('body')[0]; h.appendChild(s); } })(window, document);

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *