Поговорили бы это, дедушка…

Поговорили бы это, дедушка...

Мои родные деды не вернулись с войны, поэтому знала только двоюродного, родного брата бабы Маруси – деда Василия. У них с бабой Анной была дочь Нина. Красивая, веселая, искренняя девушка, всегда готовая посмеяться, а смех у нее так заразителен, что невольно начинаешь улыбаться за компанию. Она должна была быть тетей, но разница в возрасте у нас всего 5 лет. Потому я считала ее сестрой, иногда даже гуляли в одной компании. А еще я любила ходить к ним в гости.

Дед Василий работал электриком и характер имел такой же «электрический» — вспыльчивый и задорный. А баба Анна, была полной ему противоположностью: тихая, спокойная, добрая. Ад удивительные плачинды с ягодами бузины, а еще угощала вкусными шкварками.

В этом году было вишен – как влито. Пока выбирала, вспоминала лето нашего детства. Пришла к деду то ли в гости, то ли что-то пересказать от родителей. Нина сидела на огромной вишне, росшей перед домом. Сбоку на крючковатом сучке висело ведро, в которое девушка швыряла пригоршни ягод. «Залезай, поможешь!» – позвала. Меня не надо было уговаривать, через мгновение выцарапалась как кошка и оседлала крепкую ветку.

Баба ганна загремела подойницей, собираясь на тирло доить корову. Дед Василий был не в настроении, отфутболил драчливого петуха, неожиданно наскочившего ему на колено. Потом дед долго, со вкусом ругался. В его словах не было матерщины, но колоритными народными выражениями он обладал виртуозно. С высоты дерева дед был похож на маленького седого зажигательного мальчика. Он еще не преодолевался, но петух уже забежал. И тут Нина спела популярный тогда «Зелен-клен»: «Отец мой, зря ты не ищи, такая уж судьба моя — забыла я свое имя!» «Что????!!!!» – вскричал дед. — «Ах ты же холера! Я тебя забуду! Бессовестная!» Я хохотала, чуть не свалилась. А Нина продолжила: «Идут дожди, так зелен-клена сваты, я верю их полотенцем встретишь ты!» Дед просто таки взорвался возмущением: «Какое полотенце?! Какие сваты?! А в школу?! Записывает разную гадость! Одна страсть! Я тот твой песенник растерзаю на мелкие клочки!» (Тогда все имели толстые тетради с текстами популярных песен, сердечками и розочками) Тетрадь не нашла, видно Нина таки хорошо ее скрыла. Зато нашлась длинная палка, которой дед пытался нас достать, но только зря бегал вокруг вишни, потому что мы поднялись еще выше. Нину тоже разбирал смех и она минуту подумала чем можно еще подразнить отца, потом завела: «Девочка в шортиках идет по улице, в глазах два чёртика, в губах — ромашка…» «Аааааааа!, — закричал дед. — Безбожница! Вехра! ! Летра!» Он побежал за лестницей, но как раз вернулась с подойницей молока баба Анна. Мы спустили полное с горой ведро вишен и слезли сами. Баба Анна заслонила нас собой как наседка цыплят, а деда отвлек сосед.

Эх, дед-дед… Простите нас, бестолковых. Вспоминаю часто. Вы ругали меня нередко, да и, честно говоря, было за что. Сейчас, когда ветра в моей голове немного поубавилось, мы бы сели рядом на скамейке и так хорошо поговорили о жизни. О Второй мировой войне, на которую Вы попали 18-летним. О той женщине, из Орла, кажется, которую Вы спасли на пожаре – много лет она Вас разыскивала, чтобы поблагодарить. Потом нашла и отправила письмо. Мы все читали его и гордились Вами. И о нынешней войне поговорили бы — какими выросли дети и внуки спасенной вами женщины? Воюют с украинцами или среди немногих, кто протестует против войны? Ой, дедушка… Вы давно в засветах. И баба Анна тоже. Даже с Ниной мы не виделись добрый десяток лет. Хотя на фото видно что она и сейчас – красавица. Дети, внуки – все, как положено.

Привет, сестричка! Держимся!

Евдокия Тютюнник

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.