Письмо из пещеры в первую ночь нашей эры

Есть высокая вероятность того, что в ту ночь Слишком низко летели тучи, Слишком высоко сияли звезды. А идти во тьме – разумеется, что это вещь Непростая. Дело в Каспаре и в Валтасаре и Мельхиоре. Дело в том, что дело Были обрывы и скалы, Слева – злые вавилонские болота, Вверху был темный сводчатый потолок, Под ногами и позади – пустыня, Еще страшнее, чем был тот, Который встал за спиной Лота.

Выйти из критского лабиринта, Выйти из этого крытого рынка, С этого места, что у нас вместо храма, Из Вавилона этого, из этого Рима. И наше движение вперед – это не прихоть: Есть у нас звезда, и есть у нас зрение, выводящее из нор.

И не просто дорога была непростой. Представь, что тебя привели, и ты пред Иродом у подножия престола; Ирод не простой, а Великий. Такой же большой, как и все президенты будут после.

В яслях немного зерна оставалось на донышке, И в мотив колыбельной песни уплеталось уютное тихое хруст. Был свет в вертепе. И свет и тени Лоскотали лицо Ребенку.

Зачем твое путешествие? Что-то искал? А что ты искал? Не богатым нужно сокровище. Не здоровым нужен врач. Какие нужны нити, Чтобы раны такие Зашить? Попробуй-ка, представь, Как таковые будут смотреться швы. И не праведным нужен учитель. И возрождение – не живое.

О, какая ты печаль, моя истина: Что приходит радость к нам И в самом худшем в мире месте, И в самое плохое в истории время. Из каких семян Прорастает спасение? В какое самое сено будешь Завертывать Сына? Чем Ему, подрастая, играть, Чтобы к такому делу привык? О, как новая моя радость, Небывала она какая! По моей новой радости – Сколько глазом не пойми – По стране охотятся предатели, Везде рыскают шпионы: Добрые деньги получает каждый, Ставит ловушки, сила и стихи, В книгу наши приметы пишет. А вот радость моя восторжествует Тем не менее. Тем более. Ибо у них есть миллионы, Ибо у них легионы, Ибо за них все наши грехи и страхи. А за нас пастухи. И волы. И волхвы. Вот, кстати, и вы.

Алексей МАСЛОВ