Пелеокупационный борщ

Полеоккупационный борщ

Слышала, что кое-кто здесь ворчит : Фейсбук, мол, как мусорник, потому что пишут в нем о борщах, пирогах и цветах Знаете, считать помойкой место, где говорится о нашем самом родном, самом национальном – это вы погорячились. Ведь где украинцы – там и борщ. И пироги, и цветы, безусловно. И это здорово, что они у нас есть и не дают опуститься в глубокую депрессию, для которой есть немало оснований. Тем более, не надо выбрасывать то, что враг с радостью поднимет.

Около месяца назад была очень удивлена ​​кулинарным открытием китайцев. Они, видите ли, считали что борщ – чисто русское блюдо. И вдруг прозрели, обнаружив, что наши соседи по-братски пригребли себе то, что принадлежит нам, украинцам. Анексировали… По привычке. Хотя еще в дореволюционной знаменитой «Книге о вкусной и здоровой пище» борщ называется украинским, назвать его русским никому и не подозревало. До последнего времени не спадало, пока рашисты в очередной раз не загорелись идеей ассимиляции всего украинского в их нелепой русской мере.

Так что о борще. Когда завыло сиренами воздушной тревоги 24 февраля и забухало в окрестностях города, мы с мужем просмотрели стратегические запасы: немного картофеля и круп, какая-то мелочь в холодильнике. Да еще заготовленные летом разносолы в погребе, у полок с которыми ютились всем семейством в самые ужасные минуты авиаударов. Сказать что мы голодали, да нет – не очень-то оно и лезло в горло под бесконечные взрывы. Ели, чтобы не обессилиться. Но борщ не из чего было варить — слишком привыкли полагаться на магазины… И тут наконец такое желанное, такое ожидаемое известие — орков погнали, постепенно освободили оккупированные деревни. Иду с работы и вижу, что на Мстиславской волонтеры раздают овощи — всем подряд горожанам. Взяла и я две маленькие капусты, пару морковок и свеклы. «Наконец-то будет борщ!» – радостно воскликнула одна из женщин и спросила, откуда такое добро привезли. Оказывается, из сел, которые сами едва успели отдышаться после оккупации, уже собрали помощь черниговцам. Я уходила и плакала: какие только прекрасные у нас люди! Наш народ веками уничтожали как нацию, а он — как рожь. Пробивается через тьму к солнцу, выше любой мути, умывается чистой росой и тянется к красоте. А вы говорите – цветы постятся… Извините, но каждый способен выплеснуть из себя в мир только то, чем он наполнен изнутри. Ну вот такие украинцы – искренние и удивительные, глубокие эмпаты и эстеты во всем – от ложки борща до вишневого лепестка.

Тогда славный вышел у меня борщ. Сборный… Дома нашлась горсть фасольки, а еще соседка, Валентина Михайловна, поделилась пригоршней сушеных грибов. Вторая соседка, Светлана, где-то за неделю до того принесла сумку пророщенного лука, который я высадила на грядку и она уже через несколько дней забурлила зеленью. Дочь ухватила в магазине пакет картофеля. А мужчина с сыном привезли из скважины, что за мостом через Стержень, бидон воды. Тот первый послеоккупационный борщик весил для нас гораздо больше, чем просто блюдо. Конечно, радовало то, что семья сыта. Но, кроме того, грели душу мысли о борще, рожи, национализме и непобедимости украинцев. Все это взаимосвязано: будет борщ – будет здоровая и сильная Украина. Правда?

Евдокия Тютюнник

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *