Кормить и поить вручную 200 тысяч кур оказалось нереально: как пережила оккупацию птицефабрика на Городнянщине

Кормить и поить вручную 200 тысяч кур </p>
<p class=Владимир Романчук с очередной сменой птичников Пекуровка на Городнянщине известна как центр старостинского округа, в который также входит соседняя Политрудня. А еще – как место, где осуществляют свою деятельность ООО Торговый Дом "Ратибор" и СПК "Заря", работающих в тесном симбиозе с ЧАО "Гроднянский комбикормовый завод". По сути, у всех трех предприятий владелец один – известный предприниматель Владимир Романчук, и все они взаимодействуют как единый механизм, обеспечивая успешную деятельность единого комплекса.

Городнянцы и жители ближних районов с благодарностью вспоминают, как во время оккупации птицефабрика "Ратибор" обеспечивала людей яйцами и птицей, СПК "Заря"- жителей ближних сел молоком, а комбикормовый — маслом собственного производства. Однако тяжелый период хозяйствования в условиях военной агрессии не мог не отразиться на деятельности всех трех предприятий и сейчас они приходят в себя после выживания в сверхсложных условиях и пытаются нарастить производственные мощности. И вместе с жителями Пекуровки неохотно вспоминают тот период, который надолго застыл на отметке 24 февраля. Вокруг горели небо и земля

Нынешняя староста Пекуровки Надежда Пятковская, которая в сфере местного самоуправления свой путь начинала 25 лет назад в должности секретаря сельского совета, говорит, что только сплоченность и взаимопомощь односельчан помогли пекуровцам не спасти веру и с уверенностью ждать победы:

"После территориальной реформы наша пекуровская община ощутила значительное улучшение во всех сферах жизнедеятельности: у нас появилось коммунальное предприятие, два работника занимались благоустройством наших населенных пунктов. Бюджетные вопросы тоже начали решаться гораздо проще, мы во всем чувствовали поддержку руководства Городнянской ОТГ, в которую вошли. Кроме "Ратибора" и "Зори", у нас еще работают два фермерских предприятия. То есть те из местных жителей, которые хотят работать, имеют возможность это делать. Словом, мы получили надежду на улучшение нашей жизни. Но свои коррективы внесла война.

Тишину зимнего утра 24 февраля, говорит Надежда, в 5.30 разорвали звуки взрывов. Она позвонила мужу Виктору, который как раз дежурил на молочно-товарной ферме и спросила, слышно ли там канонаду. Он ответил: "Да. В стороне Сеньковки все горит небо. Это война".

Кормить ей2 нереально: как пережила оккупацию птицефабрика на Городнянщине

Староста Пекуровки Надежда Пятковская

Староста говорит, что разговоры о возможной агрессии со стороны России слышала раньше, и хоть в это не верилось, но предварительно был разговор с исполнительным директором СПК "Заря" Олегом Междугородским о том, что одной из возможных проблем в чрезвычайной ситуации при сбоях с электроснабжением, парализующей работу частных скважин в человеческих дворах, может стать отсутствие воды в местных колодцах, которой там не было уже три последних года. Так что была договоренность о том, что в хозяйстве наберут максимально возможное количество воды в бочки, которых в сельхозпредприятии было достаточно. Надежда же с мужем на собственном авто срочно совершили объезд села и предупредили людей, чтобы не впадали в панику, но в случае приближения боевых действий прятались в погреба.

В девять утра того же дня в соседней Политрудне взорвали мост на дороге из Городни в Чернигов. Российская техника сновала по близлежащим Черниговской и Тупичевской трассам и лесным дорогам. Вскоре вошли решисты и в Пекуровку. Со стороны Тупичева сразу появился вражеский блокпост, а в саду — окопы.

"Немного позже вражеская техника начала двигаться только по Тупичевской дороге, — вспоминает Надежда. — Те, что окопались на блокпосту, ходили по селу вечером, светили фонариками, удивлялись нашему уровню жизни — мол, живете не хуже чем в городе, заборы кованые из железа. Спрашивали: & А где ваши баньки? Где вы моетесь?". Им удивительно было, что вода по трубам есть в деревенских избах. Заходили и в магазин. Мы с женщинами их спрашиваем: "Ребята, у вас семьи есть?". А они нам: "Нет, мы что молодые. Мы есть что гулять домой"". "А мамы есть?". Говорят: "Есть, конешная". А я говорю: "Я тоже мама. У меня тоже есть дети. Вы слышите – бомбят? Бомбят ваши мои дети!". "Не может бить"- в ответ. А потом, когда женщины начали плакать, глаза потупили: "Простите. Мы ничего не знали. Мы только когда флаг увидели, поняли, что мы в Украине.

Флаг на старостате решители пытались сорвать шесть раз

Пекуровка – деревня, где любят ухоженность и чистоту. Поэтому людей возмущало, сколько мусора оставалось на улицах после движения вражеских колонн. Изучив их график передвижения, коммунальщики со старостой умудрялись каждый день собирать этот мусор в мешки в перерывах между их движением. ТД "Ратибор" и СПК "Заря" раздавали людям бесплатно молоко, яйца и кур, а комбикормовый завод продавал подсолнечное масло. Из Городни завозили хлеб, за которым первыми поехали для односельчан Василий Самборский и продавец Наталья Дудёнок.

Со временем у рашистов исчезла безопасность. Они начали бояться и возможных обстрелов со стороны украинских военных сил, а также местных, в каждом из которых видели потенциальную опасность. Поэтому старались не скапливаться в селе — сидели в окопах в саду и что-то суетились на сельском кладбище. Надежда говорит, что сначала даже были опасения, что они там хоронят тела своих воинов. Однако, как оказалось, зайди ничего там не копали, а вот на могилах устроили что-то вроде столовой. Потому что после их ухода там остались следы и куча мусора в виде упаковок из-под пищевых пайков.

Уходили рашисты злые и полные ненависти. Шесть раз пытались сорвать украинское знамя с помещения старостата. Но это им никак не удавалось, свободное знамя словно издевалось над решистами, гордо развеваясь высоко над крышей. Лишь 1 апреля, когда уходили, они стали на плечи друг другу и, сняв флаг, прихватили его с собой. А вот вывеску со стены сняли и со злобой разбили и растоптали ногами. В первый же день у врага уже было много раненых. Они сорвали замок в местном ФАПе и искали медикаменты, но там уже было пусто. Ходили по улицам, искали и старосту. Но никто из односельчан не указал на Надежду. Отвечали: "Да не знаем где. Ее же люди выбирали, так она и ходит среди людей, работа у нее такая. Староста же, запнувшись платком, по окрестностям забегала в сельсовет, чтобы вынести и спрятать документы вместе со списками участников АТО, бывших военнослужащих и полицейских, так интересовавших врага.

Когда в Пекуровку вошли украинские военные, их не выходили приветствовать разве что немощные, кто не мог выйти из дома. Крестьяне, свидетели того, как снаряды рашистов слетали с окрестностей Репок и Черныша, как бомбы падали с самолетов на Чернигов (все это хорошо просматривалось в зимнюю пору, когда на деревьях не было листьев), плакали, обнимали воинов и наперебой угощали на что были богаты.

"Шар в лоб-й весь разговор…"

В первый же день своего появления чужаки посетили тракторный парк СПК "Заря". Не через проходную, а через забор – как воры. Олег Мыжгородский, со своей командой ежедневно находившийся на рабочем месте, четко им сказал:

"Мы на своей земле. В своем доме. Мы вас сюда не приглашали. Мы работали и будем работать. Воровать ничего здесь не дадим. Если вам по какой-то причине нужно зайти на территорию предприятия – то через охрану и проходную. Не пугайте людей.

"Все вынюхивали и выискивали что у нас есть, — рассказывает исполнительный директор. – Кое-что из оборудования все же отняли – бензопилу, буржуйку, прочее. Перевезли на блок пост в Политрудне. Часть я после их ухода нашел там и вернул, а часть исчезла. Но хоть технику не вывезли. Дорогие сельскохозяйственные машины мы похоронили, как могли, от вражеского глаза. Можно сказать, что нам еще повезло в том плане, что на нашем блокпосту стояли совсем молодые воины – я бы сказал, дети. Они всего боялись, поэтому не были агрессивными. Коллегам в Буровке пришлось хуже – там раскурочили много имущества. Пригнали и к нам отнятый МАЗ, который успели и сломать. И говорят — мол, или пусть твои ребята нам его ремонтируют, или мы своих солдат сюда зашлем, дашь инструменты. Мы сказали, что сами отремонтируем. Так мы его дооооовго ремонтировали, что "не успели" привести в положенное состояние. Пока не хватало, чтобы наши машины против нас же воевали. jpg» alt=»Кормить и поить вручную 200 тысяч кур оказалось нереально: как пережила оккупацию птицефабрика на Городнянщине» />

Исполнительный директор СПК "Заря" Олег Междугородский

В СПК "Заря" на хранении находились три экскаватора из Седневского хозяйства. Два из них хозяева забрали, а у одного сел аккумулятор. Так орки притащили аккумулятор со своего авто, завели тот экскаватр и погнали на политруднянский мост – пожалуй, укрепление рыть. Олег говорит, обещали вернуть назад с полным баком солярки. Но не вернули, а просто, убегая, бросили у моста. Такой агрегат уцелел и вернулся к хозяевам. Вообще при отступлении россияне бросали кое-что из награбленного на дорогах. Так работники "Зари" нашли и вернули много шин и машинный бак коллегам из Буровки.

"Страшно ли было? Но кто знает, — Олег улыбается и пожимает плечами. – За детей, конечно, переживания были. Я как-то не сдержался и сгоряча бросил чужеземцам, которые у нас по улицам патрулировали: «По хатам человеческим не ходите. Как полезете – имейте в виду, что здесь чуть ли не у каждого ружье скрыто. Будете людей обижать — картечь у лба и никто не найдет. Только потом сам испугался: могли бы из автомата рубить, так бы и звали… Но потом признал, а в тот момент злости было больше, чем чего-то другого.

М&# 39;ятные конфеты как бонус от рашистов

Предприятие "Ратибор" в Пекуровке, которое дает Городнянщине 61 рабочее место, специализируется исключительно на производстве яиц. До войны здесь содержали 200 тысяч кур-несушек. Сейчас из них осталось всего 78 тысяч.

Зоотехник Светлана Кононенко, которая работает на предприятии с 1979 года, говорит, что когда на оккупированной территории не было энергоснабжения пять дней, возникла большая проблема с доставкой комбикормов из Городни и с кормлением такого количества птиц, которое до этого происходило автоматизировано. /p>

"Наш директор Владимир Романчук сам живет в Чернигове, но утром 24 февраля он с самого утра приехал сюда, на фабрику, чтобы быть вместе с коллективом во время опасности. Он же первым поехал и на разведку путей, по которым можно было доставлять комбикорма, — вспоминает она. — Пришлось ехать исключительно по лесным дорогам, по которым бесконечно передвигалась вражеская техника, потому что мост был взорван. Кроме того, многие лесные пути люди перекрывали самодельными "ежами" и сваленными деревьями, чтобы не дать врагу быстро продвигаться. И если корма доставлять было очень рискованно, но все же возможно, то кормить и поить без света вручную 200 тысяч кур, занимавших пять этажей в помещении, хотя мы все старались, оказалось просто нереально. Да и ситуация с продовольственной блокадой Городнянщины была такова, что нужно было как-то поддерживать людей. Так что мы начали реализовывать птицу — раздавать и продавать.

Специфическим обстоятельством явилось и то, что практически все работники предприятия живут в Городне. 24 февраля рабочий автобус, как обычно, привез на фабрику очередную смену. Обратно отвезти людей он уже не смог — мост был разрушен. Поэтому наладили схему: к мосту людей подвозит один автобус, они пешком переходят через остатки переправы, а по ту сторону реки их забирал другой автобус. Однако ни один из работников не оставил ни на день свое рабочее место. «Кормить и поить вручную 200 тысяч кур оказалось нереально: как пережила оккупацию птицефабрика на Городнянщине» />

Проходная "Ратибора"

Хуже стало, когда решисты установили на мосту свой расширенный блокпост и строгий контроль. Каждый раз каждого из рабочих ждал жесткий обыск — проверяли не только документы, но и сумки, кошельки и карманы. Телефоны носить вообще были категорически запрещены. Как и проходить позже или раньше – лишь в строго определенное время начала и конца смены. Кроме того, определяли одного старшего, который будет нести ответственность за всю группу птичников. Его заводили в отдельную будку и там держали, пока всех не проверят. В заложниках пришлось чаще всего бывать инженеру — механику Николаю Авраменко, сопровождавшему работников, и Владимиру Романчуку.

"А на 8 Марта чужаки решили проявить невиданную галантность, — грустно улыбается Светлана. — Им захотелось каждую из женщин, проходивших осмотр, угостить десятком мятных конфет. А мы все проходили мимо кафиров с опущенной головой и махали головой: не надо нам от вас ничего. Так тот, кто их протягивал, как разозлился, швырнул весь тот пакет на пол под ноги и как закричит: «Брезгаете, суки?!! Перестреляем всех!!!".

Светлана вспоминает, что на работе им давали молоко, яйца, мясо кур. На блокпосту чужаки, просматривая сумки, лакомо спрашивали: "А нам можно?". Девушки перестали носить продукты домой – чтобы ни крошки не досталось оккупантам. Бывало, развлекаясь, решисты, пропуская напуганную смену, крутили автоматом, хохотали и говорили друг другу: "А давайте им нервы пополощем?". Хотя и среди зайд случались разные — один молодой солдат, например, периодически дежуривший на блокпосту, каждый раз когда проходила смена, опускал вниз глаза и тихонько повторял: "Простите нас. Простите".

"Отобрало" память и русский язык

Владимир Романчук говорит, что усилия его и коллектива были направлены на то, чтобы уберечь то, что можно было уберечь. Большую благодарность выражает фермеру Виктору Малофию из Дибривного, который обеспечивал птицефабрику зерном для кормления кур в период, когда на комбикормовом заводе не было электроэнергии и не было возможности производить корма. Из-за длительного отсутствия энергоснабжения, которое никак не могли восстановить, предприятие потеряло свою мощность более наполовину.

"Но мы очень рады, что в то же время мы смогли помогать людям, оказавшимся отрезанными от всего мира, — говорит он. — Мы поставляли яйца и куриное мясо в дома-интернаты Замглая, Березного, в психоневрологический интернат в Городне, где находятся более полутора сотен человек с психическими заболеваниями, и в лицей, которым стал бывший интернат для сирот в Городне и где тоже находились дети определенных категорий в период оккупации. Единственное, что меня расстроило как человека — это то, что когда мы раздавали молоко и яйца бесплатно людям, находились в Огородные ловкачи, которые нагребали продуктов и потом продавали их на рынке. Я как узнал это, то попросил им передать, что если я лично застану их на рынке по этому черному делу, я за себя не отвечаю и те яйца будут побиты у них на голове. С тех пор мы начали не раздавать продукты, а продавать их по минимальной цене – чтобы сказать "зась" черным спекулянтам".

Владимир Романчук понимал, что рано или поздно оккупанты придут к нему как владельцу достаточно мощного предприятия, поэтому вместе с охраной дневал и ночевал на фабрике. Отлучился только раз – когда решил забрать из Чернигова свою жену, которая все дни сидела в их доме в областном центре под обстрелами в подвале. Поездка была очень опасной, а поиск возможного спасительного пути под обстрелами, из-за переправы на лодке потребовал времени, но оставить беззащитную Ларису один на один с бедой он не мог. Как раз в это время рашисты и явились на птичник. Они застали в конторе кладовку Светлану Чайку. Угрозами и запугиваниями они потребовали от женщины сообщить им местонахождение руководителя. Не добившись результата, на следующий день захватчики снова приехали на предприятие и устроили террор в отношении его работников.

"Никто не сказал где я, — говорит Владимир Романчук. – Потом люди признались, что боялись, чтобы меня не забрали или не арестовали. Не выдали мои "партизаны" и бывших полицейских, участников АТО. Им угрожали расправой, а они стояли на своем: "Ничего не знаем". Рашисты просто выходили из себя. Требовали чтобы общались с ними на русском языке, а мои горожане, с детства русско-городняскоязычные, вдруг все "забыли" русский – язык палачей. А когда спрашивали, будет ли предприятие работать на них, весь коллектив внезапно заболел " и никак не мог выполнять свою привычную работу.

Рашисты, получив отпор, предупредили коллектив, что если руководитель не появится до утра, они всех расстреляют. Утром дали еще три часа, чтобы Романчук появился, иначе всех ждала расправа.

"Чего ждать три часа? Стреляйте уже сейчас! Мы не знаем где он", — ответила агрессорам Светлана Кононенко.

"На своей земле хозяева — мы!"

В то время Владимир Романчук находился в Березном вместе с женой, куда они только добрались из Чернигова. Услышав о ситуации, которая сложилась на птичнике, он не колеблясь отправился в Городню. И сам заявился во враждебную комендатуру.

"Я постучался и говорю: "Я Романчук, меня ваше ФСБ искало", — вспоминает он. – Ответили – мы, мол, полиция, а не ФСБ. Садитесь на лавку, ждите, они подъедут. Сидел я часа два. Потом позвонил Николаю Авраменко и говорю, что где-то исчезли мои искатели. А он мне: "Где там исчезли? Вот они здесь, под домом Светланы Кононенко, к ней домой приехали. Я – мигом к Светлане. А они уже там у семьи телефоны пособирали, собирались допрос. Меня увидели, всех отпустили и увезли меня в комендатуру. Долго "мыли" мозги. Не буду рассказывать всего, но в конце концов у них ничего не получилось в первую очередь благодаря моему коллективу, который категорически отказался работать под их началом. Поэтому меня таки отпустили и разрешили предприятию работать в обычном режиме. Единственное, о чем жалею — что не успел раньше приехать, потому что орки перед Кононенко заявились домой в Светлану Чайку и там тоже угрожали и запугивали семье, очень избили ее мужа. Такие методы у "асвободителей".

Светлана Кононенко вспоминает по "допросу" под автоматами. Говорит, чужаки все фиксировали через микрофон. Давили морально более двух часов. Женщина говорит, что хотя русские военные и прошли через горнило своей пропагандистской машины и их настраивали на проведение такой работы среди украинского населения, все равно даже работники одной маленькой птицефабрики оказались морально более устойчивыми и уверенными в своей правоте. Они настолько убедительно отстаивали свою позицию, что как в шутку заметил Владимир Романчук, если бы его не было еще часа три, россияне уже перешли бы на нашу сторону и пошли кормить кур вместе с работниками птицефермы.

Особенно теплыми словами работники птицефабрики говорят об инженере-механике комбикормового завода Николае Авраменко. Во всех экстремальных ситуациях мужчина первым брал ответственность на себя — и за предприятие, и за людей. "Наш герой" – сказала о нем бухгалтер завода Людмила Воскобойник. Правда, сам за себя он говорит неохотно — больше предприятия, которое сейчас переживает кризис. Ведь если в прошлом году производили в месяц 986 тонн комбикормов, то в нынешнем – всего 410 тонн. Фактически, рынок сбыта отсутствует. Однако, говорит Николай, пережили рашистское нашествие – переживем и кризис. Чтобы больше никто сюда хозяйствовать не лез, мы сами со своим добром справимся, как до сих пор успешно справлялись без чужестранцев.

Кормить и поить вручную 200 тысяч кур оказалось нереально: как пережила оккупацию птицефабрика на Городнянщине

Полностью разделяет его мнение и мнение всего коллектива и Владимир Романчук:

"Восстановимся. И заработаем еще лучше, чем до войны. Мы уже заказали первую партию цыплят – 80 тысяч. Были бы наши люди, все остальное будет. Я склоняю голову перед мужеством и стойкостью каждого члена нашей команды. Без них я – никто. Все, что мне удается – только благодаря этой замечательной дружной семье. Мы – частица Украины. А значит, и она выстоит и победит. Потому что такой народ ни уничтожить, ни сломать невозможно!"

Источник: "

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.