Хотелось хотя бы сочувствие от россиян…

Хотелось хотя бы сочувствие от россиян...

Хочу описать один разговор, но мне немного тяжело передать его настроение.

Сегодня на занятии по разговорной итальянской беседовала с молодым парнем из Венесуэлы. Говорить можно было о чем угодно, чтобы говорить.

Узнав, что я из Украины, он сразу оживился и говорит: — Я никак не могу понять, почему идет война между Украиной и Россией, объясни мне!

Ой, как бы я тебе сейчас много сказала, если бы на своем языке! А мой итальянский лексикон еще так беден… Пришлось мне обходиться самыми простыми словами.

— Знаешь, — говорю (и все же это на итальянском), — Советский Союз, когда все республики были вместе? (именно прошлые времена глагола учим) — Да.

— Вот Россия хочет снова его сделать и присоединить себе Украину (выпало из головы слово «тоталитаризм», как не вовремя!). — Да. А что хочет Украина?

– А Украина, – говорю, – хочет жить сама, как Италия, как Испания. – Как все в Европе?

— Да, — говорю, — как все в Европе. – Но это нормально! А Россия хочет взять Украину?

— Хочет взять (странно звучит это слово, другого оба не знаем), взять, чтобы не было Украины. — Чтобы не было страны? Но Украина большая?

— Большая, больше Италии или Испании. – Ого! А зачем Россия хочет ее взять?

– Я не знаю, не могу это сказать. Молча смотрит на меня, процесс осознания услышанной информации на лбу отражен.

— А ты знаешь русский? О, такого вопроса мне еще никогда в жизни не задавали! Дожила. – Знаю, очень хорошо.

– Я слышал, что это близкие языки? — Так, как итальянский и испанский (а его родной язык именно испанский).

— И все украинцы хорошо понимают русский, это правда? – Правда. И разговаривать могут.

— А еще я не понимаю: говорят, что россияне не понимают украинский. Это правда? – Правда, – говорю, – не все понимают и не могут разговаривать.

– Я не понимаю, почему? — Потому что при Советском Союзе все учили русский, был только русский. Думает, пытается понять. Мне хочется сказать еще многое, но не умею, немного мучаюсь внутри.

– А сколько длится война? (Едва не заплакала в ответ) – Год, поменьше.

И тут он смотрит мне в глаза так участливо и спрашивает: — А ты и твоя семья еще были там, когда шла война? И тут я уже практически начала рыдать. Я кивнула и сказала: — Как ужасно.

Мне не потому захотелось плакать, что я жалею себя, нет. Просто… Сколько раз я пыталась то же объяснить своим знакомым из России по-русски, которую я, конечно, очень хорошо знаю, какой я могла приводить факты, цитировать, спорить – но хоть стихи читать, все что угодно! И как часто это было бесполезно. А тут криво-косо простейшими словами, поставленными в неправильные формы, сказала что-то 17-летнему венесуэльцу, и что я увидела в ответ? – Сочувствие. Единственное, чего я так хотела от знакомых мне русских, потому что я не ожидала понимания, митингования или еще чего-то действенного – простого «мне так жалко», всего-навсего. Вместо всех этих «не все так однозначно», «не бомбят по жилым кварталам», «если бы вы хотели, война кончилась бы через два дня», «войны хочет Америка, а не мы» и т.д. Не от всех, но от многих-многих… А этот парень сказал: — Mi dispiace. То есть «мне жаль».

Светлана ШУМИЛО

От редакции «Северщины». Возможно, если бы все понимали, что война началась не год назад, а с 2014 года, с оккупации Крыма — многое было бы иначе…

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *