Где ели, там и брезговали: поселковый совет на Черниговщине отмывали от дерьма орков несколько недель, проветривали пол года

Где ели, там и брезгали: поселковый совет провалили на Чернигов полгода

Российские военные оккупировали Седней вечером 24 февраля. Разместились в помещении совета и на крахмальном заводе в амбулатории. Технику ставили и ремонтировали на территории детского лагеря «Радуга». В Доме творчества обустроили госпиталь. А еще жили прямо в помещении поселкового совета.

— Взгляните, как у нас чисто и красиво, и уже не чувствуется они, — распахивает двери в залы заседаний 53-летняя Татьяна Мориляк, и.о. председателя Седневского поселкового совета Черниговского района. — Мы и панно с изображением Седнева, которым россияне завешивали окна, отчистили, склеили и повернули на место, прикасается к картине на стене. — И мебель поновее поставила. Они же бывшие поразбивали, обшивки порезали.

Первая их волна была не агрессивна. Ходили с красными повязками, говорили, не будут нас убивать. Надеялись, что их будут встречать караваями, а так не произошло. Второе и третье нашествия были злее. Не разрешали ходить вечером, наставляли автоматы и обворовывали дома. Вывезли не один «КамАЗ» вещей. В поселковый совет тоже украденное взыскивали. Его здесь окаймленные горы лежали, — поднимает руку над головой Татьяна Николаевна. — Не только новые вещи, но все, что находили. Вот до сих пор осталась чья-то старая гладильная доска.

Что здесь творилось первые дни! Все дрожало, грохотало. Прятались в погребе. У нас семья — девять человек, в том числе внуча, которому пол года. За время войны наша собака выучила, что такое «бомбят». Однажды бежим в погреб, а пса нет. Ищем, не можем найти, а оказалось, впереди нас заскочил.

Все печати, правоучредительные документы из поселкового совета работники успели забрать. Осталось решение сессий, другая документация. Орки открывали сейфы, которые смогли, но бумаг не забрали.

Когда одни уехали, а другие еще не заехали, я пришла и упаковала остальные документы. Их вынесли с заместителем Алексеем Барановским из-за черного хода. Во всех кабинетах была выбита дверь, в некоторых даже с коробками. На подоконник орки затащили сейфы. Окна заложили блоками — разобрали часть сарая, который по поселковому совету. Позавешивали стекла нашим панно и другими вещами, чтобы не было света из помещения, боялись. Компьютеры раскурочили. Сейф в моем кабинете не смогли открыть, поэтому разрезали болгаркой. Но поживиться там было нечем. Украли компьютерную технику, флешки, обогреватели «УФО».

Я ходила забирать документы из финотдела, хотя мужчина и не пускал. Сказала, через полчаса вернусь. Время прошло, меня нет.

Юрий пришел смотреть, где я. Помог перетащить мешки с бумагами к директору Дома культуры Лидии Могилевец. И вдруг рядом в центре поселка зазвучали пулеметные очереди. Я ему говорю: «Ты иди, а у меня еще дело есть».

Ушла забирать десять пачек чистой бумаги, которые остались в финотделе. Думала, война кончится, надо же будет на чем-то писать.

Юрий сказал: «Как не вернешься, я тебя уб&rquo;ю». А тут как меркнуло, как раз россияне ударили по мобильным вышкам. Я тогда не знала, что стрельба не угрожает мне. Думала, что будет, то будет, — вспоминает Татьяна Мориляк.

— Вас рашисты искали?

— Конечно, и заместителей, Валерия Зарецкого и Алексея Барановского. Алексею пришлось тайком выбираться из селения, через реку. Он тогда в воду уронил телефон, а я не знала и не могла дозвониться, переживала за него.

Искали и атовцев. Но ходили по старым адресам. Если когда-то была улица Калинина, а то сейчас Калиновая. Спрашивали у местных, где те улицы. А пока придут, тех, кого искали, уже предупредили и спрятали.

Просили местных привести власть, чтобы сдалась. Люди не повели себя, сказали, что головы нет еще с декабря. Есть секретарь, которая выполняет обязанности, бегает по поселку, ищет хлеб, молоко.

— Я действительно моталась. Бывало, по 25 километров в день наматывала. Велосипедом с мужем ездили в деревню Макишин на Городнянщине за продуктами. Российские военные в Макишине не стояли. Магазины там работали. Это в Седневе и деревнях над трассой русские военные грабили магазины. Брали колбасу, шоколад, водку. А все остальное свои растащили.

Знаете, до войны я никогда не материлась. А тут уже не подбирала слова. Нашлись нелюди, которые пригрозили, что сдадут меня оркам, а те расстреляют всю семью. Пусть меня, а внученок-ангелочек за что? Всю ночь мы не спали и решили выезжать из Седнева. Это было 25 марта.

Переживала, что расстреляют нашу машину.

Мужчина остался дома с мамой, а нас семерых добрые люди вывезли. Как переправлялись, это отдельная история. А через несколько дней после этого россиян выгнали из области. И я вернулась в Седнев. В поселковом совете в каждом кабинете было презренно. Орки понакладывали кучи на наши флаги, документы, пол. Они где ходили в туалет, там же и ели, пили. Стояли тарелки с объедками, много бутылок из-под спиртного. В зале заседаний, где проводим сессии, стоял сейф-сундук, обитый металлом, прибитый к полу. Так они у него и мочились и опорожнялись. Вонь стояла такая, что словами не передать.

Как они там жили, рядом с тем сейфом-сундуком? В низовьях? Я не знаю. Все работники поселкового совета принялись наводить порядок. Тот сундук четверо мужчин в респираторах выносили. Хорошо, еще с довоенного времени остались таблетки дезинфектора, поэтому их смешивали с жидким мылом и водой и перемывали все по сто пятьдесят раз. Несколько недель драили. Я забрала домой постирать флаги.

— Вас тошнило от чужого дерьма?

— Пыталась на этом не зацикливаться. Я же не одна, вместе наводили порядок. Через онизм мы перекрашивали все, чтобы запах краски хоть немного перебил. Пахло также их грязной обувью и одеждой, которую они покидали, натягивающими вещами. Когда выносили все, нашли бойлер, сворованный из дома творчества. Люди приходили, искали свое имущество. Чтобы избавиться от гадкого запаха, лето и осень, пока не начались холода, открывали окна. И более чем через пол года все-таки лишились они. Пока выгребали, возобновляли электроснабжение (они все поразбивали, разрывали). Мы работали в лицее.

— Татьяна Николаевна, орки только в совете понасырали?

— Брезгли в помещениях крахмального завода, в магазинах, везде, где побывали. Люди после деоккупации жаловались, что у них не было хлеба и колбасы. А я им говорила: «Не гневите Бога. Вы живы, ваши родственники живы, жилье уцелело. У вас было электричество все время, газ, люди, которые все это обеспечивали. Конечно, было тяжело, но не так, как в Чернигове, который ежедневно обстреливали и бомбили. Большинство это осознает и есть такие, что до них до сих пор не дошло. Хотя русскую вонь слышали и орков видели.

"Время Черниговское" писал о предателях и коллаборантах:

  • Судят экс-директора лицея из Киева: рассказывала врагу о дислокации 1-й танковой бригады
  • "А где больничка для военных, знаешь? " — подробности задержания шпиона на Черниговщине и реакция родственников
  • При проверке на блок-поста: на Черниговщине обнаружили двух прокремлевских агитаторов

Источник: «Вестник Ч» от 1 декабря 2022 года, автор Валентина Остерская

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *