Добрянка: в 30 метрах от Беларуси

Добрянка: в 30 метрах от белорусы

украинский флаг не снимали. Хотя русские войска и техника стояли на окраине с 24 февраля.

— В 4.45 утра, как и все, очнулись от мощных взрывов, — упоминает первый день вторжения  Светлана Быцько, глава Добрянской ТГ. — В семь утра я и руководители всех служб вышли на работу. А вокруг Добрянки  стояли танки и БТРы, грузовики. Мы слышали, как их заводят каждое утро. Ночью россияне включали прожектора. Местные наблюдали, как они разворачивали полевые кухни, готовили себе еду.

Мы решили – не допустим их в поселок и не позволим снимать украинский флаг. В первые дни вышли на протест. Людей собралось немало. Я бросила клич в соцсетях, и добранцы отозвались. Вынесли колонки в упрощенный пункт пропуска на Беларусь, он в конце поселка. Белорусы нас видят, а мы их. Включили им гимн Украины. Чтобы слышали и знали – Добрянка не сдается.

Белорусские пограничники суетились, кому-то звонили, видимо, докладывали начальству. Россияне не подходили. Но мне позвонили: Сворачивайте свой митинг. Не провоцируйте. В дальнейшем проводили ежедневные собрания в центре поселка уже без колонок. : в 30 метрах от белорусов» />

Светлана Быцько

Сначала связь была хорошей. Все события описывала жителям в соцсетях. Затем исчез Интернет, электроэнергия. Тогда уже обсуждали проблемы при встречах.

В Добрянке слышится белорусское радио. Во время оккупации он хорошо работал. И многие слушали их пропаганду. Моя задача была рассказать правду и не допустить панику. У нас работал от генератора «дежурный телефон», с которого люди звонили  родственникам.    

Мы готовились к возможным обстрелам. Проверили укрытие. Они в Добрянке еще с советских времен. В первый же день вторжения начали заделывать их мешками с песком, заносили скамейки, завозили воду, еду. Может, еще пригодится.

Встал вопрос, где взять хлеб. В магазине часть самых востребованных продуктов раскупили, часть предприниматели раздали бесплатно. Отчасти нам помогала репкинская пекарня. Собрала предпринимателей, говорю: «В Добрянке есть пекарня. Но не работала уже лет 15. Открыли, посмотрели. Запустить можно. Местный предприниматель отдал свое зерно. Нашли самодельную мельницу. Мука получалась не такого качества, как нужно, более промышленная, но есть можно. Кто-то приносил запасы муки, растительного масла. Девушки, работавшие в пекарне еще в те времена, вспомнили прошлое, приступили к работе. Помнили технологию.

Одна из улиц нашей Добрянки заканчивается на пункте пропуска. В двух километрах от центра уже серая зона. К соседям переходили через мостик. Сейчас он закрыт, проход обтянули колючей проволокой.  На ту сторону  ни одного прохода нет. Видели, как они укреплялись.

В Белоруссии много родственников, детей, братьев, сестер. Но, конечно, через границу никого уже не пропускали. С продуктами нам помогала «украинская диаспора» в Беларуси. Возникла проблема лекарств, особенно инсулина. Тоже помогали белорусские родственники. Передавали передачи  на нейтральной полосе.

Есть белорусы, которые зашли к нам во вторжение, не могут выйти, есть наши люди, которые сейчас там. Есть проживающие у нас белорусы, а пенсию получали там. Переводы невозможны. Вопрос о способе существования.

В советские времена многие выехали в Гомель. Здесь старики родители. Но сторона запретила выдачу виз. Даже через Польшу заехать не могут. Были и внутренне перемещенные особы. В основном черниговцы, которые переехали к родственникам. Некоторые местные уезжали через Беларусь. Они выпускали. Хотя к тому времени у нас уже не было никаких дипломатических отношений. Теперь полиция спрашивает, как они попали в Европу без штампов в паспорте.

С областной военной администрацией и коллегами общалась, в основном, через социальные группы. Связь поддерживали постоянно.

Когда вражеские войска выходили, в Добрянку заскочили два их «Тигры» (бронированный автомобиль), искали дорогу. Покрутились и исчезли. Надеюсь, навсегда.

Все пути перекрыты, чтобы было не удобно врагу. Вместе с тем, благодаря областной администрации, уже отстраивается дорога и к нам. Восстанавливаются мосты. Население в Добрянке около пяти тысяч. И всем надо ездить, а как по-другому?

Лесное хозяйство, одно из основных наших предприятий,  всегда было в строю: и во время вторжения, и сейчас.

— Как сократились поступления? Произошло ли перераспределение бюджета? Появились новые статьи  расходов?

— Пока нас спасают остатки в прошлом году. Сотрудничаем с военным формированием. Добрянский поселковый совет выделил миллион гривен на обустройство государственной границы.

— Укрытие в школе, садик делаете, планируете открываться 1 сентября?

— Да. Но вопрос проблемный. Из более-менее нормальных бомбоубежищ только то, что в школе Новых Яриловичей.  Сейчас его обустраиваем. Наша, добранская школа построена в 80-х годах. И почему без укрытия. Даже без подвала. Начали думать о строительстве нового, современного укрытия. Запланировали средства на разработку проектно-сметной документации. Объект сложен и дорог. Одна из самых больших проблем — нельзя провести денежные средства через казначейство. Есть постановление Кабмина по поводу первоочередности выделения средств. В ней прописано, о реконструкции, укреплении. О строительстве новой статьи расходов нет.

— Во многих оккупированных деревнях не обошлось без родов.

— И у нас были. Недружественный народ для лечения принимал. За этим потянулась юридическая волокита. Младенец родился в беларуси, справка их. У нас документ не соответствует формату для регистрации. Долго ходили по всяческим инстанциям, и в ОГА этот вопрос решили. Другая пара из Олешни, входящая в Добрянскую ТГ, рожала дома. Но это не первые роды в таких условиях.

— Алкогольные ограничения действуют?

— Да. Поначалу запретили продавать алкоголь круглосуточно. Пить меньше не стали. А потери в бюджете есть. Поэтому ввели частичный запрет. Наши в план вкладываются, — смеется Светлана Ивановна.

11 рабочих, которые служат в ВСУ, получают зарплату. Так решили немецкие владельцы

В конце мая возобновил работу  «Папернянский кар’ер стеклянных песков» в Олешне, входящей в Добрянскую ТГ.

— Предприятие специализируется на добыче кварцевого песка для стеклозаводов в Украине, — говорит исполнительный директор Андрей Кушик. — 120 работников, но работает где-то 60. Пока не выходящие на работу получают две трети зарплаты. Не сокращаем. Работаем, но не зарабатываем. Это решение наших германских владельцев. 11 работников сейчас в ВСУ. И, несмотря на уже подписанное постановление о прекращении заработной платы мобилизованным, люди получают зарплату.

Добрянка: в 30 метрах от Беларуси

em>Андрей Кушик

Олешня в лесу, российские войска не зашли. Когда искали пути выхода, заехали раз, но времени на обстрелы уже не было. Благодаря поддержке ОВА предприятие возобновило работу еще в конце мая.

Основной объем песка вывозим по железной дороге. А она была повреждена. От нашего предприятия зависит работа стеклозаводов. С житомирского завода звонили каждый день. Специализируются на изготовлении медицинского стекла.

В прошлом году в среднем за месяц отгружали 26-28 тысяч тонн, в прошлом месяце 8 тысяч тонн, в этом — 12.

Работники из Чернигова. Был микроавтобус «Рено-Трафик», отдали его ВСУ. Ездим своими автомобилями.

Читать также: Мнев принимал беженцев, пик хлеб, помогал Славутичу: деревня вблизи границы стойко выдержала блокаду >

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.