До сих пор приходят в себя от пережитого и ужасаются громких звуков: история детского дома семейного типа с Городнянщины

До сих пор приходят в себя от пережитого и ужасаются громких звуков: история детского дома семейного типа> </p>
<p class=Фото: "Новости Городнянщины" Семья Елены Мосич и Петра Дули в Смычине на Городнянщине живет уже двенадцать лет. Первого марта, когда рашисты устроили непонятный обстрел в деревне, пострадала целая улица, в том числе и подворья. Снаряд попал в летнюю кухню, загоревшуюся и сгоревшую дотла. Пострадал и дом — изуродовалась крыша, вылетело два окна, стальные обломки застряли в стенах. А самое главное – — ужаса натерпелись все пятеро детей, которые как раз находились в помещении. Они до сих пор приходят в себя от пережитого и пугаются громких звуков.

Елена с Петром жили в Прилуччине. Бог не послал им собственных детей, поэтому они решили подарить семейное счастье и нерастраченное родительское тепло малышам, оставшимся без семьи. Таким образом у них появился пятимесячный Максимко и впоследствии — двухлетняя Даша из Дома малыша.

— Мы жили в деревне, держали хозяйство, огород порали, — – рассказывает Елена. — Вроде бы все и ничего, но душа все равно к родным местам тянулась, в Седновский край, откуда я родом. А потом однажды я увидела, что соседка моих малышей все к себе подзывает, что-то внушает им. Прислушалась к — даже она спрашивает, знают ли Даша и Максим, что они нам не родные, из интерната? Так я и говорю мужчине — надо переезжать куда-то, чтобы лихие люди раньше времени не травмировали малышей, ведь злым языкам замок не повесишь. Подрастут — сами расскажем, потому что правда все равно рано или поздно выплывет, а пока не время, маленькие они.

В Седневе у Елены живет родная сестра и племянницы. Они и принялись подыскивать жилье для родных. Но дома в поселке были дорогие, простой семье не по карману. Тогда и нашукали домик из двух комнат в Смычине, который находится недалеко.

Переехали сюда со всем хозяйством — коровой, свиньями, курами, утками, гусями. Начали обустраиваться, перестраиваться, сейчас дом радует уютом, просторными комнатами, современным ремонтом. Даша с Максимом начали ходить в детский сад, затем в школу. Со временем Елена с Петром решились рассказать детям правду об их рождении. Дочь пережила эту новость менее эмоционально, а Максимке долго не давала покоя мысль, что его биологическая мать отказалась от него еще в роддоме. Все спрашивал: «Можно, я уеду, найду ее? Просто хочу посмотреть той женщине в глаза и спросить за что она так со мной? Но впоследствии боль притихла и сейчас паренек чувствует себя старшим в большой семье, которая, кроме него, дала тепло и любовь еще не одному ребенку.

Решившись создать детский дом семейного типа, Елена с Петром стали родителями и для Ромы с Мишей. Оба братца из Нежина были напуганы и неконтактны. Второклассник Миша плакал всю дорогу и боялся. Через полгода мальчики уже освоились под крышей нового дома и подружились с другими детьми. Но их мать таки пришла в себя и позвонила Елене с тем, чтобы отдала ей сыновей обратно.

— Я ей сказала, что не буду противиться, если она серьезно просмотрела свою жизненную позицию, — говорит Елена. — Даже подсказала, куда обратиться, чтобы ее восстановили в родительских правах. Так наши мальчики вернулись в родительский дом. Мы им на прощание подарили по телефону и попросили, чтобы звонили, рассказывали, как у них дела. Долго не было известия. А потом Миша позвонил из другого номера и тихонько так: «Мама? Это я, Мишка. У меня едва сердце из груди не выскочило. Ребёнок сказал, что им запретили нам звонить, но у них все хорошо, никто не оскорбляет. Так я ему и говорю: «Сыночка, ты мой номер выучи наизусть, как Отче наш. Если, не дай Бог, что-нибудь случится или просто помощь потребуется — звони в любое время дня или ночи, мы сделаем все, что сможем.

Старший Станислав сейчас уже вышел из-под опеки семьи. Он окончил военный лицей и живет по отдельности, работает. Елена говорит, что парень, который приходится родным братом Владиславу и Веронике, которые сейчас тоже находятся на их попечении, все время стремился к свободе, самостоятельности и жизни в большом городе. Родители считают, что каждый ребенок имеет право выбора, поэтому собственного видения им не навязывают. Но завещают всем одинаково: в критической ситуации вы, даже став взрослыми, знайте: у вас всегда есть куда обратиться и к кому пристраститься. Мы вас всегда ждем.

Младший в семье сейчас 11-летний Саша. Он жил в патронажной семье в одном из сел Черниговского района. В детский дом семейного типа к Елене и Петру попал два года назад. Мальчик резвый и с принципиальным характером. Впрочем, мама Елена уверяет, что все дети разные и каждому нужен свой, индивидуальный подход, свое слово, своя ласка.

— По закону мы за них всех отвечаем, пока они не закончат обучение и не пойдут в самостоятельную жизнь, — говорит женщина, чьи глаза светятся материнской мудростью. — Но это все на бумаге. А по жизни они навсегда наши, родные. И эта связь родителей и родного ребенка между нами и каждым из них навсегда.

Все дети, которые живут в семье, учатся в Смичинской гимназии. Охотно помогают маме и отцу по домашнему хозяйству. Семья содержит три коровы, свиноматок, кур, гусей, уток. Разбогатели и хвостатым народом — сюда из Прилуччины приехали с тремя собаками, ныне есть семь. Хозяйка разводит руками: «А не выгонишь же. То самое какое-то несчастное придет, то дети щенка принесут. Живые же души. Да и живем. Вот, последняя наша находка, — кивает в сторону вольера, где бегает роскошный пес, похожий на овчарку. — Прибился, прижился. Только вот ранение получил осколком при обстреле. Война никого не жалеет — ни людей, ни животных.

То, что усадьба детского дома семейного типа находится далеко от центра села и от трассы, да еще и в тихом переулке — своеобразном «апендиците», спасло от постоянного созерцания под окнами вражеской техники. Видели большую колонну только однажды, в первый день войны, 24 февраля. Тогда русские солдаты, видимо, заблудились, ехали по их улице, а затем разворачивались и трогались назад.

— Мы тогда более шестидесяти единиц техники насчитали, да, Петр? — Елена обращается к мужчине. — А потом колонны двигались в объезд нас, но нам хорошо было их через поле видно. Вот и 1 марта я тоже вышла из дома, стала на огороде посмотреть что там грохочет. Мы только из летней кухни вошли, там по хозяйству справлялись. У нас там и газовая плита была, и роскошная веранда. Дети все в доме были. А те аспиды как начали стрелять! Я — в дом, к детям. А Максимко, старший кричит: «Мама, падай, ложись на пол! Ползи вот сюда! Он, ребенок, нас всех к погребу вывел. Потому что вокруг не только грохот был, но и копоть, пыль.

В доме от обстрела повредило крышу, вылетели окна. Потерпели разрушения и дровокольня и гараж, побили два автомобиля. А летняя кухня, куда случилось прямое попадание, загорелась примерно через полчаса после попадания и сгорела до фундамента. Чего снялась стрельба — крестьяне только догадываются. Кто-то говорит, что русская сама по своим стреляла, кто-то — что запеленговали якобы телефонный разговор, когда люди передавали данные о количестве вражеской техники, кто-то — что врагу показалось, будто в саду находятся украинские военные. Елена смеется: «А у нас на огороде чучело высоко на ступеньке висело. В платьице. Так я говорю, что это та девка приманила воин, которым все равно с кем воевать.

До сих пор приходят в себя от пережитого и ужасаются громких звуков: история детского дома семейного типа из Городнянщины</p>
<p> > </p>
<p><p><img class=

До сих пор приходят в себя от пережитого и ужасаются громких звуков: история детского дома семейного типа с Городнянщины

До сих пор приходят в себя от пережитого и ужасаются громких звуков: история детского дома семейного типа из Городнянщины

Источник: " Новости Городнянщины"

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.