«Держите пыль сухим!»

"Держите пыль сухим!"

Умер однокурсник Андрей Охримович. Журналист. Наш национальный герой. Не остерегаюсь пафоса, потому что так оно и было.

Хотя в наше студенческое время мы многих вещей не понимали. Ну, по крайней мере, я. Все стоит у меня перед глазами, как он заходит в нашу 66-ю комнату, и Аня Снадык выгребает из сковороды (непременно из сковороды) несколько ложек жареного картофеля. А Охрим, потому что его только так и называли, достает из какого-то кармана тетрадей и читает что-то непостижимое и недостижимое и только интуитивно близкое и ощутимое, как наши чувства, как любовь, вера, одиночество, страх, все то, что нас сейчас объединяет, окутывает и возвышается над обыденным прокуренным миром коридорной системы, читалок и казенных ковриков с оленями, которые пасутся неподалеку от ручейка.

У него была выразительная и чистая речь, которую он после инсульта потерял. И прожил так еще восемь лет, А перед этим, прощаясь в своей «Машине времени», непременно пророчил: держите пыль сухим. Вечная память.

Лариса ТРАЩЕНКО

Андрей Охримович (22 апреля 1957-2 ноября 2022 года). Замкнутое пространство, в котором Он жил последние 8 лет, вышло пустотой. «Держите пыль сухим!», — так заканчивал каждую свою передачу «Машина времени» на «5 Канале» на протяжении 8 или 9 лет.

Я знал его с осени 1991 года, когда Андрей пришел к нам с Юрием Бедриком в аспирантское общежитие на Эжена Потье, 9. В начале 2000-х, приезжая рано в Киев, я ехал на Старо-Никольскую (как-то да) к Андрею выпить кофе и привести себя к божьему виду.

Он поэт одной книги «Замкнутое пространство» (1993; 2002). Когда я опубликовал восторженный отклик в Post-Поступе на его книжечку 1993, Андрея это как-то смутило, кто-то пошутил из моего патоса. Я тогда сказал Андрею: «Ты так самостоятелен и тверд, а получилось, что неуверен в самом себе». Когда умер мой папа в мае 1996 года, Андрей на радио «Свобода», где работал, прочитал эссей Процюка обо мне: «Евгения надо поддержать».

Потом… было потом. В последний раз я видел его во Франковске в 2016 или 2017 годах после инсульта Андрея в 2014-м, из которого он как-то выбрался, ходил боком, но уже не говорил. Когда с Процюком зашли в гости, — Андрей передал через Ульяну Глебчук, что хотел нас видеть, — то вся его речь была в повторении фразы: «Тута матута»… Это было тяжело слышно, но виду я не подавал.

Еще одна страница жизни перевернута. Одна из самых важных в моем киевском бытии. Уже даже не грустно. Упоминается фраза Брюггена: «Самыми дорогими в жизни являются потери». Держу прах сухим, Андрей…

Евгений Баран

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *