День рождения Яновского

День рождения Яновского

Гениального украинского мудреца . Хорошо он мне мозги тогда почистил своим «Двойным кругом». В 1981 году.

Никогда брать – украинцы такое друг с другом не будут делать. …»Казачество чихало и отряхивалось, кони ржали, и из-за леска выскочили всадники с черным флагом, развернулись, пропустив вперед тачанки,» к оружию! по лошадям! пулеметы! махновцы!», а тачанки обходили с флангов, четверики лошадей грызли под собой землю, тачанки подскакивали над землей, как хуры демонов, и строчили пулеметы.

В пыли, как в тумане, сверкали посерели, грудь раскрывала жара, мастер дул неровно и горячо, пробежали верхушке раз, второй, «наша берет и морда в крови», «держись», «слава», отчаянный свист, далекий гром прогрохотов, «делай грязь!» — раздалась команда Панаса Половца, вдруг остановились пулеметы, вдруг замерли выстрелы. Мастер ровно относил пыль. Оверковые черные шлики падали под конское копыто, сабли блестели в руках, бой закончился вдруг, как и началось.

Оверко Половец сидел под колесом тачанки прямо на земле, голова у него была разрезана, он смотрел себе на ноги, заслонял ладонью рану, он еще не умирал, сквозь рану не пролезала его могучая жизнь, и Афанасий Половец подошел с револьвером в руке, присматриваясь к Оверка.

«Встретились, братец! — тряхнул волосами, которые спадали на плечи. один мертвый, а второй хилый, ну что — Украине тебе хочется?

Оверко не поднял глаз. На коне, черный от пороха, подъехал четырнадцатилетний Саша Половец. «Дай я его домучу!» — «Дурака, это Оверко». Саша побледнел, соскочил с коня, подошел к брату, взял его рукой за подбородок и поднял ему голову. «Оверку, горе мое», — сказал он голосом старой Половчихи. Оверко выплюнул ему в лицо кровь изо рта и застонал.

«Махновский душегуб, — тихо сказал Оверко, глядя себе на ноги, — мама Украина кровавыми слезами плачет, а ты гайдамачишь по степям с ножом за халявой». Панас стоял коренастый, как дуб, и хохотал. Саша вытирал с лица кровь брата и хватался за оружие.

«Именем отца Нестора Махно, — хохотал Панас, — назначаю тебе суд и следствие. За убийство родного брата Андрея — утопить в море, за поддержку украинского государства на территории матери порядка анархии — отрубить голову». Оверко еще выплюнул горсть крови, облако на юго-западе катастрофически росло, мастер медленно перелег на грего — противоположный ветер, грего подгонял тучу со всех сторон, он терпел ее, сбивал вместе, как стадо, и слышался приглушенный грохот, солнце — сказал Оверко.

Обвел глазами ноги, стоявшие густо перед ним, в нем закипело зло включ, он остановил его и сказал: «Помнишь отцовскую науку? Поэтому рода не будет перевода, в котором братья милуют согласие». Прогремел гром близкого дождя. Афанасий Половец задумался, «род наш рыбацкий, на бывалый море, род в государство врастает, в закон и ограничения, а мы анархию несем на плечах, зачем нам род, когда не нужно государства, не нужно семьи, а свободное сожительство?»

«Проклинаю тебя…» — «Подожди проклинать, я свободный моряк отца Махно, даю тебе минуту, а ты подумай себе и подумай, сдохнуть всегда успеешь, правду ли я говорю, ребята, сдохнуть он успеет , да, может, он нашим будет, ловецкого рода Половецкого, упорный и проклятый, хотя по просветам в Одессе на театре играл и учительскую семинарию прошел, правду я говорю, брат?

«Проклинаю тебя великой ненавистью брата и проклинаю тебя судьбой нашей щербатой, душегуб махновский, вор каторжный, у Бога, в мир, в ясный день…» Оверко не сводил глаз и не видел своей смерти, она вылетела из Афанасия маузера, выбила Оверку мозг на колесо, молния расколола облако, следом ударил гром, «дождем запахло, ребята, по коням!» За километр возникла серая высокая пелена, там шел дождь, к солнцу поддвигались тучи, степь потемнела, земля будто содрогалась, ожидая дождя, грего ровно дул в возвышенности.»

Дмитрий БЕЛЫЙ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *